Перепалка между главой Крыма Сергеем Аксеновым и федеральным правительством наверняка обрадовала многих недругов России. Не то чтобы они надеялись на серьезные политические последствия такого скандала, но, по крайней мере, у них на руках теперь есть своеобразное свидетельство того, что Крым когда-то имел какое-то отношение к Украине.
В самом деле, вирус украинской политической культуры до сих пор в ослабленной форме бродит в крымском организме, хотя до настоящей патологии дело дойти не должно и мы не увидим ничего подобного тому базару-вокзалу, который на потеху всему миру и к стыду украинского народа устроили недавно Саакашвили, Аваков и Яценюк.
В нынешнем конфликте менее всего хочется принимать чью-то сторону, выписывать рецепты и тем более призывать к отставкам.
Понятно, что российское правительство, только что получившее словесную поддержку от президента, никуда со своего места не денется. Но ясно, что и Сергей Аксенов сидит в своем кресле достаточно прочно. Крым по-прежнему считается особым регионом, требующим повышенной деликатности, у его лидера большие заслуги в деле воссоединения, да и заменить его команду пока что некем.
На самом деле крымскому руководству мешает не столько наследие украинской политической культуры, сколько неспособность усвоить в полной мере нашу российскую политическую культуру со всем ее византизмом, с пышными коврами, под которые принято заметать сор и загонять бульдогов.
Никто не говорит о том, что эта культура идеальна, и есть немало желающих позлорадствовать в духе «вот он, ваш русский мир, ешьте его большими ложками», но она такова, какова она есть, и если речь идет не о построении рая на земле, а о такой житейской вещи, как освоение средств федеральной целевой программы, то владение навыками работы с федеральной бюрократической машиной гораздо полезнее умения собачиться с коллегами на публику.
Вот этих-то навыков Сергею Аксенову и его команде, видимо, серьезно недостает.
А куда же делось Министерство по делам Крыма, которое ровно за тем и создавалось, чтобы заполнить этот неизбежный коммуникативный разрыв между двумя политическими и управленческими культурами, помочь новому региону освоиться после возвращения на Родину?
А оно, как говорится, утонуло. Исчезло в пучине интриг прошлым летом. Что речь идет об интригах, а не о рациональных соображениях, понятно хотя бы из того, что собственные «территориальные» министерства сохранены за давно уже «нашенским» Дальним Востоком и за Северным Кавказом, но вот Крым, вроде бы регион особого внимания и значения, был переведен на общие основания.
Существовали по крайней мере две бесспорные причины для сохранения этого министерства. Во-первых, Крым — единственный регион, в отношении которого Запад ввел отдельные санкции в дополнение к «общероссийским». Во-вторых, это единственный регион, критически зависимый от снабжения из соседнего враждебно настроенного государства.
Очевидные же вещи — почему их не приняли во внимание?
Вот мы и получили к концу года: сначала энергетическую блокаду, героически преодолеваемую всенародными усилиями, а затем — принародно вывернутые карманы Сергея Аксенова: мол, нету никаких денег из центра и вся ваша ФЦП есть чистая фикция.
Но трудности развития Крыма, конечно, не исчерпываются бюрократическими нестыковками.
Воссоединение Крыма с Россией было гармоничным сочетанием спонтанного народного чувства и блестящей спецоперации. Но повседневное благополучие Крыма на патриотических эмоциях не построишь, а управленцы как федеральные, так и крымские работают куда менее четко, чем спецслужбы.
В результате не только ФЦП провалена. Близка к провалу большая русская мечта.
В чем был смысл посткрымского энтузиазма, охватившего активную часть населения полтора года назад? Дело же было не в приращении территории, правда?
В первую очередь была надежда на перемены, на то, что «крымский вызов» заставит страну меняться, чтобы Крым влился уже в новую, куда более разумно и честно устроенную, более привлекательную страну. Чтобы не было стыдно перед новыми гражданами.
Была и другая надежда — на то, что из Крыма в Россию придут новые, свежие деятели и лидеры, способные разбавить отечественную бюрократию.
На деле Крым вошел, причем не до конца и со скрипом, в Россию стремительно беднеющую, экономически дезориентированную. Россию, наконец-то снятую с нефтяной иглы и испытывающую естественную в таких случаях ломку.
При этом к местной безалаберности добавляется общероссийская безалаберность, к местной коррупции — общероссийская коррупция, к местному воровству — общероссийское воровство.
Зато теперь стало еще очевиднее, чем весной 2014 года, что вопрос развития Крыма — это не вопрос переброски денег, щедро поступающих из нефтегазовой тумбочки. Это вопрос того будущего, которое мы можем предложить полуострову и стране в целом.
Мне кажется, что Крыму сейчас не хватает «вертикально интегрированной» команды, которая бы конструировала это будущее, то есть вела бы работу на более высоком уровне осмысления, чем простое выбивание денег из федерального центра. Команды «крымской мечты», трудами которой Крым мог бы стать не просто нормальным российским регионом, а образцом нашего будущего.
Думаю, что и в Крыму, и в остальной России найдется достаточное количество умных голов и горячих сердец, чтобы составить такую команду.
