«Наша задача — собрать художников, которым сейчас трудно встретиться»

В Женеве и Лозанне прошел фестиваль «Kino. Фильмы из России и не только». Его вдохновителем и организатором стала швейцарский режиссер российского происхождения Елена Хазанова, которая заканчивает сейчас работу над экранизацией романа Дины Рубиной «Синдром Петрушки» с Евгением Мироновым и Чулпан Хаматовой в главных ролях. Об обоих проектах Елену Хазанову расспросила корреспондент «Известий».    

— Вы провели второй фестиваль «Kino. Фильмы из России и не только» в неблагоприятной политической ситуации. Осложнило ли это вашу работу? Были ли, например, отказы приехать?

— Нет, отказов не было. Важно понять, что это фестиваль не только российского кино, но и фильмов со всего постсоветского пространства. И в момент, когда в геополитическом поле существует напряженность, мы предлагаем другую платформу для диалога. У нас за одним столом сидят украинский, казахский, российский, эстонский, грузинский, молдавский режиссеры, и, оказывается, разговор между ними возможен даже в нынешней ситуации, когда кажется, что агрессия и ненависть возобладали.

То есть получилось, что у нашего фестиваля двойная задача: с одной стороны, познакомить публику с фильмами из России и бывших союзных республик, а с другой — собрать вместе художников, которым сейчас не так просто встретиться и поговорить друг с другом.  

— К вопросу о публике. Вы показываете в основном фильмы из артхаусной ниши. В России с прокатом артхауса большие проблемы. А в Швейцарии публика «заточена» под такого рода кино?   

— Не то, чтобы заточена, но она его воспринимает. В Швейцарии, в отличие от России, в кино ходит не только молодежь. 50-летние люди очень любят ходить в кино, и они тоже стали нашей аудиторией.  

— В каком соотношении на фестивале швейцарская и русская аудитория?

— Думаю, 50 на 50. Мы, конечно, паспорт ни у кого не спрашиваем. Но, если судить по языку, на котором задают вопросы во время встреч с режиссером, — соотношение примерно такое. 

— Почему ни в одной из секций не участвовал «Левиафан»?

— Фильм уже в швейцарском прокате и идет отлично — глупо делать фестивальный показ, когда картину можно посмотреть в соседнем кинотеатре. Премьера здесь была прекрасной: Андрей Звягинцев приезжал, залы были полны. 

— А как восприняла здешняя публика «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына», показанные на открытии? 

— Это был настоящий фурор. И никто не говорил о том, что у этих людей тяжелая, а иногда страшная жизнь…

— В фильме нет такого акцента.

— Да! Потому что там есть любовь к своим персонажам. Никто не смакует их тяжелую жизнь, к ним относятся с нежностью и любовью. И зрители это чувствуют.

— Картина Кончаловского — на грани игрового и документального. На закрытии у вас показали Red Army — участвовавший в Каннской программе документальный фильм американского режиссера Гейба Полски о Вячеславе Фетисове. В конкурсе документалистика выделена в отдельный блок. Откуда такой интерес?  

— Для Швейцарии он традиционен. И со стороны производства и финансирования таких фильмов, и со стороны зрительской. Здесь люди ходят в кинотеатры смотреть документальные  фильмы и покупают на них билеты. В прошлом году на фестивале было много зрителей на показах документалистики, и сейчас мы решили сделать отдельный конкурс. Тем более что в России трудно найти финансирование на этот жанр кинематографа. И показ здесь, и призы фестиваля — форма поддержки. 

— Как будет развиваться фестиваль Kino дальше?

— Хотим, чтобы он проходил каждый год: и документальный конкурс, и игровой, и ретроспективы. В этом году была ретроспектива «Мосфильма» — к 90-летию. 

— Где вы брали копии фильмов? Они уже отреставрированы, переведены в цифру?

— Некоторые — да. А некоторые мы взяли из швейцарской и парижской синематек на пленке 35 мм.

— Что бы вы хотели сделать в связи с фестивалем, но вам не удалось?

— Мне хотелось пригласить многих актеров, снимавшихся в конкурсных фильмах. Не то что они не захотели приезжать — сказали, что очень бы хотели, но заняты на съемках. И Сергей Маковецкий, и Алексей Чадов, и Мираб Нинидзе, и Костя Лавроненко. Понятно, что съемки — святое, и актеры ни на какой фестиваль их не променяют. Слава богу, приехал Саша Балуев и Вера Глаголева с «Двумя женщинам». Были Елена Яковлева, Юля Снигирь…

— Вы как режиссер только что закончили съемки фильма «Синдром Петрушки».

— Сейчас идет монтаж. Надеюсь, закончим к концу года и постараемся показать на крупном международном фестивале. Это копродукция. От России сопродюсеры — Евгений Миронов (он же играет главную роль) и Дмитрий Аронин. У нас есть поддержка Минкультуры и частный российский инвестор, плюс швейцарское ТВ и немецкие фонды.

— Что для вас «Синдром Петрушки»? Почему вы решили экранизировать этот роман?

— Для меня это история о власти и любви. О том, до какой степени мы хотим изменить другого, любя его. Ищем ли мы в любимом наше отражение или готовы принять таким, как он есть. 

— Я слышала, что в фильме много хореографии.

— Да, там много кукол и много танцев. Хореограф Раду Поклитару — он участвовал в постановки церемоний открытия и закрытия Олимпиады в Сочи. 

— Евгений Миронов редко соглашается сниматься. Как удалось его уговорить? 

— Мы давно знакомы. Много лет назад мы с моей мамой создали здесь, в Женеве, центр «Арбат». Там проходили творческие встречи с русскими актерами и режиссерами. Приезжали Зиновий Гердт, Сергей Юрский, Владимир Машков, Валерий Тодоровский, Евгений Миронов — еще с фильмом «Любовь». Потом мы поддерживали связь, но никогда не работали вместе, хотя много говорили о том, что хорошо бы…

И когда закончили писать сценарий, сразу отправили ему. Он очень быстро прочел и согласился. Тут же возникла идея пригласить Чулпан Хаматову. Благодаря тому, что Женя и Чулпан хорошо знают друг друга, было легко работать. Между ними вообще никаких барьеров нет. Они ничего не боятся.

— Вы упомянули о желании попасть на международный фестиваль. А на какой прокат вы рассчитываете? 

— Это универсальная история, и она могла происходить где угодно — в Женеве, в Париже… И в любую эпоху. Не то, чтобы мы сознательно уходили от примет времени, но у нас в фильме нет ни одного компьютера, ни одного телефона — они просто не нужны. Герои на другом уровне общаются. И очень надеюсь, что фильм с такого уровня актерами посмотрят многие — и в Европе, и в России.