История со строительством газопровода «Южный поток», которое (когда оно уже было готово развернуться полным ходом) удалось сбить, выкрутив руки Болгарии, оказавшейся слабым звеном в цепи стран-транзитеров (Болгария, Сербия, Венгрия, Австрия), и обычна, и необычна.
Обычна, ибо все не дети, все понимают, что транзитная монополия на газ, отчасти уже подорванная другими магистралями, которые дают возможность доставлять российский газ в Европу, минуя незалежную, является едва ли не последним политическим и экономическим доводом украинского режима.
С вводом в действие «Южного потока» надобность в украинском транзите — таком романтическом и беспокойном — вообще отпадет, а Украина, лишенная такого сильного средства давления на Россию, может заниматься чем угодно.
Созидать экономическое чудо, поражать весь мир своей духовностью, жить неведомым образом за пограничной полосой чертополоха, — России это будет уже безразлично, как безразличны ей, по большому счету, прибалтийские страны, от которых удалось отвести значительную часть торговых путей.
Ведь что там думает и делает, например, Эстония, Москве без разницы. Прибалтику обтекли, лишив ее возможности наносить ущерб и кормиться за счет русской торговли, а прочее — не наша забота. Если то же самое удастся сделать в отношении Украины, голова будет болеть у еэсовских евроинтеграторов, что уже не является российской печалью — бачили очи, що куповали.
При этом понятно, что такая перспектива, лишающая Украину влиять на российскую политику и переносящая всю нагрузку по поддержанию украинской экономики и государственности на ЕС (США, гораздые на словах, реально платить по счетам Руины не проявляют особого желания, предоставляя это право европейцам), есть нож острый в сердце для Еврокомиссии. Ее политика в отношении России — «Хоть это тебе и немило, тащи хохлов через силу». И если для этого надо сбить важный инфраструктурный проект — собьют, не поперхнутся. Не платить же по собственным счетам и за собственную глупость.
Вместе с тем все уже устали слышать беспрестанные клятвы о приверженности западных держав (а вместе с ними и Украины как державы, идущей европейским шляхом) священным принципам экономической свободы. Между тем, если посмотреть на проблему «Южного потока» с точки зрения этой самой экономической свободы, решительно невозможно понять, что тут не нравится Еврокомиссии.
У нас товар (газ), у вас купец: интересы и продавца, и купца совпадают в том, чтобы транспортировка товара происходила с минимальными рисками и издержками. Если передавать газ по «Южному потоку» будет дешевле и безопаснее, нежели через Украину, — значит, будут качать через «Южный поток». Если лучше и надежнее будет всё-таки через Украину — значит, через Украину, а расходы на «Южный поток» будут списаны по разряду убытков.
Какое до этой экономической свободы дело М. Баррозу и Х. Ван Ромпею — глубоко непонятно. Продавцы и купцы сами в состоянии просчитать выгоды и убытки. Или уж тогда начертать на еэсовских знаменах «Госплан, Госснаб, а на идеологии мы не экономим» — но тогда надо честно так и сказать. Обком так обком.
Дело даже не в том, что украинский кризис довел дурной запах мертвых слов про свободу (не только экономическую) до невыносимого смрада. Только и остается, что, зажимая нос, кивать пламенным евроораторам: «Говори, говори, приятно слушать».
Дело в том, что вся хозяйственная история человечества показывает: монопольное оседлание торговых путей в расчете на то, что монополия сохранится нам веки вечные, — это расчет, который никогда не оправдывался. Вода всегда дырочку найдет, и товарные потоки всегда обтекут слишком неумеренного монополиста. Сработает разница в давлении.
На исходе Средневековья Венецианская Республика крепко держала всю восточную торговлю с Европой — и где сейчас та республика. Это притом что ни брюссельский дож Баррозу, ни тем более свидомый дож Порошенко на властного дожа Энрико Дандоло, ограбившего Константинополь и установившего непререкаемую торговую монополию Венеции, мягко говоря, не тянут.
Мировая история — это еще и кладбище былых торговых путей, и ради чего тут Украине будет сделано исключение из общей судьбы — глубоко непонятно.
