Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир

Последний сюрреалист Европы

Писатель Игорь Мальцев вспоминает свою беседу с покойным художником
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

— У вас тут аббревиатура HR перед фамилией Giger, что это значит?

Разговор идет во времена, когда в России не было интернета.

— Да не обращай внимания — это слишком сложно для русского слуха, это наши швейцарские имена.

Ну вообще-то странно, что последний сюрреалист Европы — из Швейцарии, страны, которая в русском понимании является Меккой спокойствия и достатка.

Русские интеллектуалы узнали Гигера только по фильму Ридли Скотта. Ну, такие интеллектуалы, значит. Потому что Гигер начался гораздо раньше.

Они хотя бы для начала узнали, что он делал иллюстрации к их культовому роману «Мастер и Маргарита». Но это местным яйцеголовым неведомо, и бог с ними.

Я собрал съемочную группу передачи «Видеодром», чтобы поехать в Швейцарию, чтобы поговорить с человеком, который своими скетчами перевернул наше представление об отвратительном чужом, кем бы он ни назывался.

Но не сложилось — через пару дней после нашей предварительной беседы с HR я загремел на 2 года в больницу, а жаль. Но этот человек так влиял на людей вокруг, что, может быть, эти 2 года — это самое легкое, чем человек мог расплатиться за общение с этим монстром.

Реально.

Он же показал, что в так называемой спокойной Швейцарии рулят собственные демоны и они ничуть не более мирные, чем, скажем, демоны той же России.

— Жена? Она умерла. Вот как она умерла, так я понял, что надо мне вернуть все мои работы обратно.

— В каком смысле?

— Я теперь занимаюсь тем, что скупаю свои картины из музеев. Они должны быть у меня.

Я понимаю, почему умерла его жена. От Гигера прет такая энергия, что жить рядом, в этом облучении, невозможно. Его работы вообще — большого размера. Оттуда — детали. Немного аэрографии. И много-много безумия. Я всерьез думаю, что от его картин тоже несет радиацией.

Кстати о радиации, его работы с использованием дикого количества часов Swatch тоже выглядят постъядерным Апокалипсисом.

— Ну Swatch — это единственное, что Швейцария дала миру за последнее время, затолкав индустрию часовую в полный тупик. Поэтому я взял у них несколько сот часов и сделал глубоко фактурную вещь. Но в этой «свотчизации» мира я вижу тоже фашизм — всё так серо и стандартизовано. До ужаса.

В чем-чем, а в ужасе он мастер. Действительно, его Alien — глубоко просчитанное воплощение всего самого отвратительного человеческому существу: смесь насекомого с морским гадом. Самое странное, что человек — обычно ростом от 160 до 200 см и весом от 50 до 130 кг — передергивает в ужасе плечами, когда видит обычного таракана. Так вот его Alien это и есть такой таракан, только с мозгами и злой волей. А этого человек уже совсем не может пережить.

— Про Brain Salad Surgery даже не будем спрашивать — вы, видимо, фанат Эмерсона.

— Если я чей-то фанат, то скорей Дебби Харри, я ей сделал обложку сольного альбома. А у Эмерсона на диске — лицо моей покойной жены.

Потом выясняется, что лицо Дебби Харри ему не дает покоя. Он ее воспроизводит снова и снова — и уже вне связки с музыкой. Да, конечно, Дебби Харри времен Blondie многих парней свела с ума. И вроде она была такая типовая красотка — высокие скулы, глаза, губы. Но что значит чутье художника — вот она уже в возрасте выходит с синглом Maria, и все опять сходят с ума.

В возрасте. С ума. Потому что есть в ней что-то такое — вечное. А про фанатизм?

— Японцы сделали в Токио самый лучший в мире Giger Bar. Они реальные фанаты. Есть, конечно, и у нас в Швейцарии, но только в Токио туда стоит очередь.

— А вам что — роялтис?

— Да нет, просто они у меня купили все стулья и столы. Прикол в том, что столы в Giger Bar — это страшный сон депутата с крестом. Потому что под столешницей два распятия с несчастным Христом вверх ногами.

— Вы что — сатанист какой-нибудь?

— Ну, во-первых, сатаны не было в раннем христианстве — его придумали потом. Вначале и добро, и зло ассоциировалось только с единым богом. Потом кому-то понадобилось разделить. И властвовать. И вообще — мы тут все кальвинисты, а это очень жесткая религия.

— То есть вы религиозный человек?

— Не понимаю такого термина. Я в войну родился. Если вы думаете, что мы войну тут пересидели в горах, то ошибаетесь. Этот ужас проник в кровь нашего поколения. А ужас войны — он сам по себе религиозное чувство.

— А что случилось с третьим «Чужим»? Я не увидел там упоминания вашей фамилии.

— Я сужусь со студией 20th Century Fox из-за этого, потому что американцы попытались выкинуть меня из проекта и, стало быть, ничего не заплатить. Как будто это Fox придумала, как должен выглядеть Чужой.

— Отлично — нам будет о чем поговорить, когда мы приедем со съемочной группой.

Не сложилось. А теперь он умер. Но он открыл окно понимания. Как Лавкрафт, наверное.

Читайте также
Реклама
Комментарии
Прямой эфир