Сорок лет назад, 25 апреля 1974 года, в Португалии произошла революция — последняя революция Западной Европы.
Хотя сами португальцы называли ее «революцией гвоздик», но первой «цветной революцией» ее считать не следует. Прежде всего потому, что в Португалии произошло не традиционное народное восстание против истинной или мнимой диктатуры.
Это была попытка военного переворота, получившая такую мгновенную и всеобщую поддержку, что уже в самом начале движения восставших войск «капитанов апреля» стало ясно, что имеет место самая народная революция из всех возможных.
Вставленные в стволы автоматов и восставших, и правительственных войск красные гвоздики стали символом этой революции и подарили ей название.
Однако последствия революции оказались не столь радужными.
Планировавшийся «камерный» военный переворот в результате вовлечения широких народных и армейских масс привел к двум годам крайнего беспорядка, колоссальных рисков для самого существования Португалии, он несколько раз ставил страну на грань гражданской войны и не дал осуществить транзит к современной Португалии без территориальных потерь, социальных проблем и экономических перекосов.
В это бурное время были и захваты административных зданий, и крайняя политизация армии, и национализация земель и предприятий, и эмиграция среднего класса, и возвращение в страну несчастных, брошенных своим государством португальцев из бывших колоний, и пять временных правительств, и крайнее напряженное противостояние вооруженных элитных группировок.
На выборах, прошедших ровно через год после революции, 25 апреля 1975 года, победили левые центристы из Социалистической партии. Результатами выборов оказываются недовольны и правые, и чистые левые — коммунисты, маоисты и прочие леваки, политическими организациями которых была наводнена тогдашняя Европа.
В последовавшем «жарком лете 1975 года» государство атаковали со всех сторон. Этот этап жизни страны начался выступлением правых военных в поддержку отставленного первого президента «демократической Португалии» де Спинолы и закончился подавлением попытки коммунистического путча крайне левого крыла португальской армии 25 ноября.
«Жаркое лето 1975-го».
Грабежи, погромы, митинги, национализация. Администрация второго «революционного» президента Кошты Гомеша фактически игнорирует результаты парламентских выборов.
Высший орган власти в стране — Революционный совет — контролируется крайне левой частью офицерства, в свою очередь, находящейся под влиянием Альваро Куньала — лидера коммунистов, которого даже в СССР считали ортодоксом среди лидеров братских партий.
В стране, где даже быка не убивают на корриде, начинается террор, как «белый» — деятельность организаций «салазаристов» и «спинолистов», так и «красный» — работа традиционных коммунистов, поддерживаемых СССР.
Дальше идти по пути саморазрушения было уже нельзя. И Португалия нашла в себе силы, способные сформулировать цели и задачи обновленной нации вне насилия, без «взять и поделить» или «задавить и заткнуть рты». И не просто сформулировать, но и добиться своего. Выбрать не между правым и левым, не между коммунизмом и капитализмом. Из двух выбрать третье.
Фактически остановить революцию и, пройдя Февраль, замереть на грани Октября.
В манифесте «Группы Девяти» — офицеров, настроенных оппозиционно по отношению к крайне левому крену в Революционном совете летом 1975 года, говорилось: «С каждым днем растет пропасть между находящейся в явном меньшинстве отдельной группой, у которой есть свой революционный замысел, и практически всей остальной страной, резко реагирующей на те изменения, которые известный «революционный авангард» решил ей навязать без учета сложившейся исторической, социальной и культурной реальности португальского народа».
«Группа Девяти» заявила о необходимости «политического проекта, предусматривающего, что строительство социалистического общества, то есть бесклассового общества, в котором будет покончено с эксплуатацией человека человеком, будет проходить в ритме, соответствующем конкретной социальной действительности Португалии и таким способом, чтобы переход к нему был поэтапным, без конвульсий и мирным. Эта модель социализма неотделима от политической демократии, основных прав и свобод».
И они победили.
Политическим лицом «Группы Девяти» стал подполковник Рамальо Эанеш, подавивший попытку коммунистического путча 25 ноября 1975 года, а затем наведший порядок в армии, уничтожив в ней ячейки экстремистских партий. Его союз с Партией социалистов Марио Соареша принес в страну долгожданную стабильность.
Стабильность, основанную не на революционной необходимости, а на компромиссе. Результаты национализации земель и предприятий там, где она прошла, были зафиксированы, новые национализации — запрещены. В стране официально, по Конституции строится социализм, при этом премьер-министр Соареш считал необходимым «убрать социализм в ящик».
Президент Рамальо Эанеш за 10 лет своего правления сформулировал и реализовал новый исторический проект. Вместо «многоконтинентальной» Португалии — Португалия европейская.
Вместо «корпоративного государства» — демократическая Португалия, с широкой общественной дискуссией по всем вопросам и правами человека.
Вместо «консервативного национализма» Нового Государства Салазара — развитие. Развитие, осовременивание во всех областях общественных отношений, экономики, хозяйства, инфраструктуры.
Понятно, что и в демократизации, и в отказе от колоний, и в экономическом развитии путь не был усеян розами. Но главным достижением «революции гвоздик» стало, на мой взгляд, другое. Они научились быть центристами, научились не жить прошлым, радоваться сегодняшнему дню и работать на конкретный — пусть и небольшой — результат.
Понимать, что сотня маленьких, незначительных на взгляд внешнего наблюдателя дел лучше и полезнее для страны, чем один проект с приставкой «мега-» вроде превращения в «высокоразвитое коммунистическое общество за один год».
Что идеология — будь то левая, правая, националистическая, консервативная, модернистская, какая угодно — не может решить ни одной проблемы. Не может накормить людей, дать им образование, здравоохранение, уверенность в завтрашнем дне и, в конечном итоге, — будущее.
Пожалуй, это самый главный урок португальской революции и для португальцев, и для Европы.
Ничего не делается быстро.
Революции никогда не достигают заявленных целей. Целей достигают люди, их работа, ежедневный упорный труд. Целей достигают уважение и приязнь, понимание общности судьбы, взаимных связей, взаимной зависимости.
Не верите, спросите у Жозе Мануэла Баррозу, члена одной из коммунистическо-маоистских революционных партий в 1970-х годах, а ныне — главы Еврокомиссии.
Ну а чему мы можем только завидовать — мы, с нашим опытом кровавых революций, — это тому, что ни один из деятелей этой революции не был убит, посажен в тюрьму, лишен прав, преследуем.
В своих постелях умерли и низложенный президент Каэтано, который отечески учил управлять страной свергнувших его молодых офицеров, садясь в самолет в Бразилию, и первый революционный президент Спинола, пытавшийся после отставки снова совершить государственный переворот и искавший поддержки за границей, и «отец национализации» Вашку Гонсалвиш — крайне левый премьер-министр «жаркого лета 1975».
Живы и здравствуют поныне правоцентристский президент Эанеш и его премьер-министр, а впоследствии президент, Соареш, а вместе с ними и их враг и оппонент, главный идеолог революции, пламенный левак де Карвалью. К слову, сейчас де Карвалью говорит, что если бы знал, что революция приведет к такому печальному экономическому положению страны, то он бы с оружием в руках сражался за сохранение государства Салазара.
И вот этот урок всем революционерам последних лет, урок ценности и уважения к любой жизни и любой политической позиции, остается, к сожалению, невыученным.
