Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

На сессии Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) случилось событие почти анекдотическое — была принята резолюция по Украине, в которой, в частности, сказано, что федеративное устройство ослабляет государство и поэтому ПАСЕ выступает категорически против федерализации Украины. 

Интересно, что за этот оригинальный документ проголосовали не только представители Федеративной Республики Германия, федеративных Австрии и Бельгии, но даже Швейцарской Конфедерации. 

Скоро ли нам ждать конституционной реформы в этих, уже, очевидно, «ослабленных», государствах — остается только гадать. 

Голосование ПАСЕ, которое, разумеется, укрепит радикальную фракцию киевского режима, выступающую категорически против федерализации Украины, — это, несомненно, весомый вклад в дело полного распада Украины. 

Надо осознавать, что на Украине сейчас стоит выбор между полноценным федеральным устройством и «унитаризмом от Киева до Львова» на территории оставшихся после отпадения Юго-Востока областей. Никакое подавление федералистского движения (которое киевский режим называет «сепаратистским») невозможно. 

Сил на полицейскую операцию у киевского режима просто нет. 

Возможна лишь «грязная» в стиле Карабаха, Абхазии и Приднестровья война с применением старой бронетехники и военизированных формирований (обратите внимание, что «Правый сектор» сегодня играет роль пресловутых грузинских «Мхедриони»). Такая война, помимо того что вызовет неизбежную реакцию России, лишь усугубит движение в русскоязычных регионах. 

Насилие убедит их население в том, что единственный шанс на сохранение русского языка и федерализацию — это вхождение в состав Российской Федерации. И то, что сейчас звучит как предельная угроза, может стать фактом. 

При этом ПАСЕ из желания потрафить киевским радикалам сделала, конечно, крупную политологическую и государственно-правоведческую ошибку. Федерация является не слабой, а сильной формой государственного устройства. 

Федеративными являются все влиятельнейшие государства мира — США, Россия, Индия, Германия, Австралия, Канада, Бразилия, Аргентина. По сути, монархической федерацией является Соединенное Королевство.

Исключение составляют Китай (выделяющий в своем составе, однако, сильные автономные районы и территории с особым статусом) и Франция.

Франция единственная страна — проповедник радикального унитаризма. Унитаризм здесь является наследием революции, кое в чем похожей на нынешнюю украинскую. Унитаристы-якобинцы потопили в крови и монархистов Вандеи, и федералистов-жирондистов: города разрушались, села сжигались, граждане, не отправленные на гильотину, обкладывались неподъемной контрибуцией. 

Это была одна из самых мрачных страниц истории Франции — часть того процесса, в ходе которого порыв к свободе взявших Бастилию французов был заменен кровавой диктатурой Робеспьера. 

И каков же результат? 

Во Франции, старавшейся создать классическую унитарную нацию, до сих пор ощущается фундаментальный раскол Севера и Юга, бросающийся в глаза даже случайному путешественнику. Неспокойно на Корсике и в Гаскони. С 1960-х годов, благодаря реформам Де Голля, возродившего наряду с унитаристскими департаментами исторические регионы, страна испытывает мощный подъем протеста с мест. 

И только этот регионализм, при котором в Бретани ты чаще видишь бело-черные с горностаем флаги, чем республиканские триколоры, удерживает Францию от роста сепаратизма. Однако даже новопреставленный историк Жак Ле Гофф жаловался на «провансальскую истерию» в историографии, склонной теперь описывать захват французскими крестоносцами в XIII веке юга страны — Лангедока — как бесчеловечную оккупацию.

Нетрудно сравнить эти французские напряжения с идеальной сплоченностью федеративной Германии, где говорить о сепаратизме не приходится, даже если речь идет об очень специфичной Баварии. 

Обращу внимание и на эволюцию, которую проделала русская националистическая мысль в этом вопросе. Ели раньше националисты были у нас сторонниками унитаризма а-ля Жириновский, то сейчас они, как правило, федералисты. Основная претензия к устройству России звучит теперь так: это «асимметричная федерация», то есть это федерация, в которой права и обязанности разных типов субъектов не выровнены. Федерация, где есть привилегированные (и политически, и экономически) этнические республики и непривилегированные края и области, что порождает чувство ущемленности у русских граждан. 

Выход из этой асимметрии видится в создании равноправной федерации, во введении в России «земельного» устройства, сходного с устройством ФРГ, не в отказе от федерализма, а в укреплении его за счет отказа от этнизации. 

Появление в составе России Республики Крым, с автономным статусом и русским большинством, укрепляет тенденцию к формированию именно такой федерации. Для развития российского федерализма республики Новороссии, если от них фактически откажется Украина, вообще представляют интересный и перспективный вектор. 

В противоположность России сложившаяся на Украине ситуация может быть описана как «асимметричный унитаризм». Такой унитаризм, где при формальном централизме Львов мог делать у себя всё что угодно, а Одесса держалась на жестком и унизительном поводке, где даже на юго-востоке Харьков никогда не мог себе позволить того, что позволялось бывшему опорным для режима Януковича Донбассу. 

Если неравенство прав порой бывает унизительно, то неравенство в бесправии — унизительно втройне. 

Никакой «единой Украины» даже в эпоху сверхцентрализации не существовало, существовали разные степени дискриминации регионов.

И Киев очень нервно реагирует на федералистские идеи, свободные от какого-либо этноцентризма. 

Никто не требует создать на Украине «Русскую республику», никто не требует выкраивать субъекты, вычисляя проценты этнических общин. Напротив, Киеву предлагают земельный принцип — реальное равноправие существующих областей, их право выбирать своих губернаторов и определять культурную и образовательную политику, то есть то, что в любой федерации является местной прерогативой. 

Эта схема федерализма была бы приемлема для Киева, если бы Украина представляла собой государство, где рядом мирно живут две родственные этнические общины — украинская и русская. Федерация позволяла бы им идеально взаимодействовать в территориальных рамках. Однако это не так: Украина не двуобщинное государство, а малая империя, где политическая элита от имени одной общины — украинцев — заявляет право на господство над другой общиной — русскими. 

Для подобной политики федерализм конечно неприемлем, так как воля избирателей юго-восточных регионов не дала бы осуществлять такую политику в пределах их областей. Поэтому и была избрана хитроумная централистская стратегия: ставленники Юго-Востока возглавляли единую Украину под лозунгом уважения прав русских и политического реализма, и… начинали проводить, опираясь на элиту Запада, всё ту же политику украинизации. 

Майдан эту машину сломал, отстранив очередного президента-двурушника с Востока. 

Но продолжение украинизаторской политики другими средствами на Украине, к счастью, невозможно. Страна закономерно начала распадаться. Федералистский план, предложенный Украине, — это вполне реалистичный проект сохранения сосуществования двух общин и двух языков без продолжения политики украинизации. С его осуществлением Украина могла бы получить вполне гармоничную и даже симпатичную политическую систему. 

Однако похоже, что Украина без украинизации для радикалов в Киеве неприемлема. 

Комментарии
Прямой эфир