Всё движется по кругу. Повторяется. Отрицает само себя и возвращается к самому себе. Примерно такие мысли вызовет у философа вчерашнее одобрение профильным комитетом ГД поправок в комплекс избирательных законов, связанных с возвращением графы «против всех».
Но я не философ, а практик. Почти 10 лет назад я участвовал в разного рода дискуссиях про эту дивную графу избирательного бюллетеня. Графу «против всех» решено было отменить, когда в ряде мелких территориальных образований на незначительных выборах она, вернее, он — кандидат Против Всех — выиграл, а в крупных — начала появляться реальная угроза его победы в недалеком будущем.
Было принято решение, что самый нелепый или опасный оппозиционер лучше, чем абстрактный противовластный протест, подкрепленный конкретным политическим действием — походом на избирательный участок. То есть буквально любой самый плохой для власти Черепков лучше, чем самый хороший Против Всех. Потому что с электоратом, который выступает, скажем, за Навального, можно работать разными способами, включая превращение самого Навального в системного политика, а с электоратом, который деятельно выступает против политической системы, работать нельзя никак.
Кандидата Против Всех нельзя не зарегистрировать, его нельзя снять с выборов, с ним нельзя договориться о сотрудничестве или ненападении — обычное дело на любых выборах. Зато каждое нелепое политическое действие — равно власти и оппозиции — объективно работает на него. А поскольку политические действия разной степени нелепости в политике не редкость, то и отмена графы «против всех» — это всего лишь устранение несправедливого гандикапа одного из кандидатов.
Эта графа — провокация людей на сознательные, спланированные и совместные антисистемные политические действия. Бороться таким путем с результатами оппозиции — это тушить костер потоком воздуха. В логике — ну спичку же можно задуть! «Где были бы Навальный и Ройзман, будь эта графа в бюллетене, — говорят в кулуарах и подмигивают: — Вот мы бы им показали!»
Ну и где сейчас они? О разочаровании в Навальном говорят и еще вчерашние железобетонные «свои», и временные предвыборные попутчики, а сам он всё больше ощущает кризис разоблачительного жанра, но так и не находит новый. Ройзман теряет популярность в Екатеринбурге, запутавшись в таких непривычных для него – «своего парня» — городских обыденных делах.
Вообще именно после удачных для себя выборов «проседает» любой кандидат. Люди ждут чуда, а чудес не бывает. Любой, но не Против Всех. Он, наоборот, расцветет. То, что «убивает» рейтинг живого политика, — для него как манна небесная.
В качестве обоснования возвращения графы «против всех» выдвигают тезис о том, что она вернет граждан на избирательные участки. Явка будет больше, народ потянется на выборы. Но логично предположить, что явка если и будет больше, то только за счет тех, кто на выборы не ходил, так как их кандидат — господин Против Всех — не был внесен в список для голосования.
А как раз теперь на выборы они пойдут. Увеличат явку и — заодно — обеспечат второй тур на всех сложных губернаторских выборах. Надежда на то, что графа «против всех» оттянет голоса у оппозиции, не беспочвенна, а неадекватна. Оттянуть-то оттянет, но лишив доли малой голосов в туре первом, она подарит оппозиционеру нежданный второй тур.
Если в выборах будет участвовать сотня ответственных избирателей, то это лучше и демократичнее, чем в том случае, если на них придут миллион «зрителей». Графа «против всех» в большей степени избавляет избирателя от ответственности, чем просто неявка, создавая опасную иллюзию участия без участия.
В сопроводительной записке к законопроекту его авторы говорят: «Введение в избирательный бюллетень графы «против всех» позволит более четко понимать: граждане проголосуют за ту или иную партию или это просто протестные настроения, а власти предоставит возможность объективно анализировать ситуацию и видеть, сколько граждан не поддерживают идущие на выборы партии». Собственно, ларчик открывается просто. Авторы законопроекта не считают, что российские политические партии и сам процесс выборов кандидатов на избираемые должности имеют отношение к власти. По их мнению, выборы — это что-то вроде социологического опроса, который позволит некой власти скорректировать свою политику. И в этой логике позиция в пользу возвращения графы «против всех» понятна.
Нужно просто чуток изменить анкету для респондента, а «власть» разберется с результатами, проанализирует, сделает нужные выводы. Вот только есть с этим одна проблема. Власть формируется через выборы. И по закону, и по факту. Записной оппозиционер может сколько угодно кривить губы и закатывать глаза, но это так. Легитимность власти прямо связана с ее популярностью. Просто потому, что конечную точку в установлении легитимности ставит голосование.
Кстати, на первых выборах в Московскую городскую думу в декабре 1993 года кандидат Против Всех победил в 31 округе из 35. В соответствии с тогдашним законом депутатские мандаты были вручены «живым» кандидатам, занявшим вторые места. Тогда же более трех десятков депутатов ГД получили свой мандат, придя к финишу вторыми после Против Всех. Мы действительно уверены, что уже в новых технологических и политических условиях хотим попробовать вернуться к обсуждению легитимности любой из ветвей власти, против которой, сознательно проголосовав на выборах, выступит большинство? При этом, выступив против, не предложит ничего взамен.
Ящик Пандоры — вещь замечательная. Всегда есть колоссальное желание посмотреть, что у него там внутри. Но политику не стоит открывать его просто для того, чтобы его политический оппонент получил процентов на пять меньше и стал не вторым после него, а третьим после великого молчаливого кандидата Против Всех. Хотя бы потому, что когда-нибудь, может, придется уступить на выборах и ему.
