Вчера в международный розыск объявили 29-летнюю англичанку Саманту Луизу Льютуайт — как ее сейчас называют, Белую Вдову. Женщину подозревают в соорганизации кенийского теракта, в котором погибли 72 и были ранены 200 человек.
Саманта — вдова Гермейна Линдси (так же известного, как Абдулла Шахиид Джамал), террориста, который взорвал себя и убил 26 человек в лондонском метро 7 июля 2005-го. Теракт 7/7. Всего тогда погибло 56 человек, 700 были ранены. Потом вдова Линдси переехала на север Англии, а полтора года назад исчезла с радаров.
На сегодняшний день утверждать можно только то, что Интерпол объявил Белую Вдову в розыск. Заложники и некоторые солдаты говорят, что видели похожую белую женщину в чадре. Власти Кении отрицают, что в расследовании замешана Льютуайт.
Разумеется, это версия всколыхнула прессу. Белая Вдова. Простая британская девушка, принявшая ислам и ставшая террористкой. Костры пылают. The Daily Mail пишет, что дети Саманты (мальчик от Линдси и девочки от «неизвестного отца») обучались джихаду. А The Telegraph еще в 2012 году ссылалась на сайт мусульманского молодежного центра (радикального проджихадского движения в Кении), где писали, что Белая Сестра Саманта сейчас в Сомали, где создала свой женский моджахедский террористический отряд.
Все это, конечно, звучит очень лихо.
И какими бы толерантными не были европейцы и американцы, но они не без труда скрывают страх перед мусульманами. И не особенно поощряют смешанные браки — особенно в тех случаях, когда жена принимает религию мужа.
Хотя Саманта перешла в ислам еще до встречи с Линдси. Ей было 17 лет. Родители развелись — и она, по словам друзей, приняла это с большим трудом.
И это типично.
В 2008-м американский журнал «Мэри Клэр» опубликовал эксклюзивное интервью с 24-летней бельгийкой Морин, чей муж сидел за соучастие в терактах в Мадриде. Морин, как и Саманта, была оправдана. Она уверяла, что понятия не имела, чем занимается ее муж.
Родители Морин тоже развелись, и она чувствовала, что ей не во что больше верить. В ночном клубе встретила выходца из Марокко, Рашида. Он был обычным парнем. Никогда не ходил в мечеть. А потом Морин заинтересовалась исламом, стала читать книги, приняла новую веру. И увлекла этим мужа. По ее словам. Так он оказался в группе, которая исповедовала радикальную и фундаменталистскую версию ислама. Морин по своей воле стала носить хиджаб. Потом ей захотелось надеть бурку. Муж был против. Но она попробовала и столкнулась с неприязнью, которую эта одежда вызывала у местных. В ее городе мэр вскоре даже установил штраф в €200 за ношение этой традиционной одежды.
А муж со временем стал настаивать на том, чтобы другие мужчины не видели Морин вовсе — даже в бурке. Она оказалась почти под домашним арестом. Дальше Рашид стал ездить в Сирию «помогать друзьям». И однажды в дом Морин ворвалась полиция. Точно так же, как и Саманта, — она тоже отрицала, что ее муж террорист, пока ей не сказали, что тело смертника опознали по ДНК.
Есть и еще совпадения в жизни этих девушек. Еще во время следствия Морин встретила другого выходца из Марокко, светского мусульманина, в которого влюбилась. Сейчас они живут вместе, завели детей.
А Саманта еще в Британии стала встречаться с Сабибом Салехом Гани, которого власти Кении в 2012 году обвиняли в изготовлении химических бомб для терактов в дорогих отелях (на суд он не явился). Саманта же в бегах с декабря 2011-го, когда против Сабиба только выдвинули обвинение.
Газета The Telegraph уже сегодня пишет, что источники в полиции Момбаса подтверждают, что Саманта скрывалась в южном Сомали и ее защищала радикальная исламистская группировка «Аш-Шабаб».
Все эти факты, к сожалению, создают чрезмерный ажиотаж и гонят новую волну этнической нетерпимости. Такой отличный повод — белая девушка приняла ислам, вышла замуж за смертника, скрывается в Сомали у исламистов и, возможно, лично убивала людей в торговом центре Найроби.
Но Луиза Ричардсон, исполнительный декан Института перспективных исследований Рэдклиффа Гарвардского университета в своей лекции «Женщины и война» напоминает, что терроризм — совсем не прерогатива исламистов. Одной из самых жестоких террористок (и среди мужчин, и среди женщин) за всю историю была Фусуко Шигенобу, лидер японской Красной армии. В 1970-е годы в Италии очень много женщин-террористок было и в левом крыле марксистско-ленинистских группировок.
Однако внимание западного мира привлекли, конечно, палестинские террористки- смертницы. В радикальных исламских группировках женщин почти нет — их используют только как живое оружие. Это объясняется взглядом на женщин, как на собственность, что мешает сделать ее солдатом (равным мужчине). Ко всему прочему нет такого понятия, как женщина-мученица, а это значит, что в загробной жизни смертница не получит награду в виде 72 девственниц. Не говоря уже о том, что семья террориста-смертника получает пожизненное пособие (от соответствующих групп) в два раза больше, чем семья смертницы.
Конечно, в наши дни самое горячее место — это Ближний Восток, и террор ожидается именно оттуда. Ричардсон уверяет, что анонимность интернета позволит многим женщинам найти там группы вроде «Аль-Каиды», где до последнего времени не было женщин, — и вступить в них. Женский терроризм становится все более популярным — это такой странный изгиб феминизма, его трактовка через ислам и джихад. Это чуть ли не единственная возможность внутри фундаментального устройства почувствовать себя равной мужчине.
Но в этом есть, безусловно, нечто еще более чудовищное. Чтобы доказать, что она не хуже, женщина должна умереть.
