При том, что христианство — религия историческая, то есть имеющая свое основание не в некоторой мифопоэтической конструкции, но в главном событии мировой истории, случившемся в Иудее в царствование кесаря Тиверия, конкретное времяисчисление христианская вера во главу не ставит. В том числе и юбилейное времяисчисление (особенно когда речь идет о православном христианстве).
Потому что ходом земного времени для христианина бытие не ограничивается — «Одно то не должно быть сокрыто от вас, возлюбленные, что у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» (2 Пет 3,8). Что мы наблюдаем и в традиции: сильно ли отмечался юбилей Крещения Руси в 1888 или в 1788 году? Юбилей Никео-Цареградского символа веры (полуторатысячелетний причем) в 1825-м?
Кратные юбилеи — дело скорее мирское. Светские люди с охотой празднуют и юбилеи революций, на нашей памяти с великой помпой было отпраздновано начало нового, третьего тысячелетия от Р.Х., причем праздновавших миллениум менее всего занимало то событие, от которого ведется отсчет.
Исключением тут является практика Рима, с давних пор знающего такое понятие, как «юбилейный год», считающийся особо благоприятным для пропаганды веры и дел благочестия. Причем с ходом времени юбилейный год отмечался всё чаще, теперь — через каждые 25 лет, дабы каждое поколение могло в полной мере в нем поучаствовать. Современная Русская Церковь в делах пропаганды веры испытывает сильное влияние Рима. Нынешнее празднование 1025-летия Крещения Руси (по сравнению с 1000-летием дата не столь уж и кратная для столь громкого празднования) вряд ли напрямую восходит к римской практике юбилейного года, но во всяком случае в Ватикане несомненно поняли такую логику пропаганды (заметим, что для католиков слово «пропаганда» не содержит в себе никаких дурных политических коннотаций и пропаганда веры — дело самое достойное).
Но юбилейный год 1025-летия заслуживает внимания и размышления не только с точки зрения пропаганды или, по современно-православному, с точки зрения миссии. Это не только 1025-летний юбилей выбора веры св. блгв. кн. Владимиром, что, конечно же, и почтенно и важно, но еще и 25-летний юбилей нашего Миланского эдикта.
Подобно тому, как в 313 году Константин Великий издал эдикт о веротерпимости, положивший конец эпохе гонений и ознаменовавший довольно быстрый переход христианства к статусу господствующей религии, так и в 1988 году торжества по случаю 1000-летия Крещения Руси (хотя бы и без формального императорского эдикта на эту тему) положили конец борьбе атеистического государства против религии. Последующие четверть века были переходом если не воцерковленному государству, то во всяком случае к такому, где Церковь признается одним из важнейших учреждений.
Как и 17 веков назад, происходит массовое крещение, массовое храмостроительство — и происходит неизбежное при столь стремительной экспансии понижение уровня. Как в период гонений Церковь возрастает в силе духа — из чего, однако, было бы опрометчиво делать вывод о несомненной пользе и желательности гонений, так в период мирского благоприятствования многие во Христа крестятся, но во Христа не облекаются. Что с неизбежностью порождает речи (и не сказать, чтобы полностью несправедливые), что прежде были сосуды деревянные, да попы золотые, а теперь сосуды золотые, да попы деревянные.
При всей справедливости таких упреков в них есть и недостаток смирения — непонимание того, что Божьи мельницы мелют медленно. Исполнение завета «Идите, научите все народы» (или хотя бы собственный народ) означает, что, как всегда при столь экстенсивном замахе, будет много званых, да мало избранных. А значит — будет соблазн относить себя к числу призванных (куда ж еще?), а прочих, весьма многих — к числу неизбранных анчоусов (не нас же, умных и тонких, считать таковыми). Массовое обращение — благоприятнейшая почва для такого соблазна.
При этом стоит осознать, что для возрастания от уровня темных веков, когда и знатные люди — совершеннейшие братки, и простолюдины отличаются выдающейся дикостью, до состояния хотя бы высокого Средневековья — это путь через долину слез и покаяния и дистанция огромного размера. Без невежественных попов, напоминающих пастве простые истины, эта дистанция никогда не была бы пройдена. Наше время — не светлее, и поэтому предъявлять к мирянам и духовенству высочайшие требования — а если вы погрешаете против них, то и подите прочь, негодные, и тьфу на ваше христианское государство, — это в лучшем случае опрометчивое нетерпение сердца, в худшем — гордыня, и весьма душепагубная.
Когда воцерковление России только начинается, идет — и будет идти — через темные времена медленно и не ладно, надо понимать, что укоренение Христовой веры в разоренных душах — это не быстрая технологичная реформа по четко расписанной дорожной карте, а мучительно неспешный рост с ошибками и осклизаниями. Ежели осознанию этого поможет юбилейный год — что ж, даешь юбилейный.
