«Я боролся с Юрием Любимовым за самые красивые куски музыки»

В Большом театре идут последние приготовления к премьере «Князя Игоря» в версии Юрия Любимова. О репетиционной «кухне» и творческом процессе 95-летнего режиссера корреспонденту «Известий» рассказал Павел Карманов, автор новой музыкальной редакции оперы.

― Вы без колебаний согласились переделывать Бородина?

― Абсолютно. Не знаю, есть ли на свете композитор, который отказался бы работать с Юрием Петровичем Любимовым. Такое везение бывает раз в жизни. А речи о том, чтобы уродовать Бородина, не было изначально. Везде, где смог, я сделал полезные для «Князя Игоря» вещи.

― Когда Дягилев предложил Стравинскому слегка переделать «Хованщину», уродовать ее тоже никто не собирался. Тем не менее в прессе разразился грандиозный скандал. Какой реакции музыкального сообщества ожидаете вы?

― Во-первых, от предложения Дягилева я бы тоже не отказался. Во-вторых, как человек, сокративший «Князя Игоря» своими собственными руками, конечно, я волнуюсь. Но возмущения общественности не жду. Я закончил Центральную музыкальную школу и Московскую консерваторию как композитор, довольно хорошо выучен в смысле музыкальной грамотности. Моих знаний достаточно для того, чтобы сделать партитуру гладко, аккуратно и бережно по отношению к Бородину. Считаю, что мне удалось оставить лучшие фрагменты оперы, сконцентрировать, сжать материал путем удаления куплетов и повторов. Ни музыку, ни замысел великого композитора-химика моя работа никак не портит.

― По вашему мнению «Князь Игорь» — это шедевр?

― Безусловный шедевр. Начав работу, я погрузился в эту оперу глубже и просто полюбил ее. Более того, я боролся с Юрием Петровичем за самые красивые куски музыки, даже если они мешали режиссерской концепции. «Красиво, говорите? Ну, тогда оставим», отвечал он.

― Как принял вашу редакцию оркестр Большого театра?

― Оркестранты меня тепло приветствовали. Один из них сказал, что услышал в моей версии все, что он любит и помнит из «Князя Игоря». Несмотря на то что опера стала на полтора часа короче.

― Да вы просто хирург.

― Я не сделал ни одной купюры по своей инициативе, без требования режиссера. Кое-где мне даже пришлось дописать какие-то переходы в стиле Бородина. Сильное сокращение произошло из-за нивелирования дружбы Кончака и Игоря — она пошла под нож Юрия Петровича. Вместо двух половецких ханов у нас один. Зато я вытащил много музыки, которую часто не исполняют. Сейчас любят выбросить второй половецкий акт, а без него становится непонятно, с чего Игорь вдруг появляется у Ярославны. Я этот акт восстановил.

― Как вы думаете, почему Юрий Петрович обнаружил в «Князе Игоре» столько «лишней» музыки?

― Любимов ― театральный человек. Долго длящиеся, статичные номера — вещь, не свойственная его искусству. Известно, что Юрий Петрович режет всё и везде.

― Владимир Мартынов говорил мне, что по ходу репетиций Любимов продолжает сокращать партитуру, а певцы ему сопротивляются.

― Не только певцы. И главный дирижер Василий Синайский сопротивляется, иногда и я робко подаю свой голос. Например, был момент, когда балету для завершения какого-то трюка потребовались лишние 25 секунд музыки, которых нет у Бородина. Мы взяли эту музыку из предыдущего номера. Тут Юрий Петрович говорит: «25 многовато, надо 20». Мне пришлось идти и объяснять ему, что у музыки свои законы, и если мы отрежем пять секунд, получится несуразица. С чем он тут же согласился. Впрочем, впоследствии от этого фрагмента вообще решили отказаться.

― Представьте, прошло 100 лет, исполняют ваш лучший опус. Некий режиссер принимает решение сократить вашу партитуру на полтора часа. Как вы с небес отреагируете?

― Я сталкиваюсь с подобными вещами и сейчас, безо всяких небес. Как правило, радуюсь, если режиссер привносит свои идеи в мою работу.

― Юрий Петрович репетирует так же, как на Таганке?

― Визуально так же: сидит в удобном стуле и руководит процессом. Любимов старается сделать из оперных певцов драматических актеров, требует от них непростых движений и поз. Существует второй режиссер Игорь Ушаков, который работает по указаниям Юрия Петровича. Сначала подготовка шла параллельно в разных местах: оркестр разучивал музыку, Любимов работал с артистами. Теперь все репетируют вместе на исторической сцене.

― Насколько он доволен?

― Все время в хорошем расположении духа, улыбается. Ни разу не видел его раздраженным.

― Владимир Мартынов влиял на вашу работу?

― Он появлялся в острые моменты. Например, когда Юрий Петрович требовал того, от чего даже мне не удавалось его отговорить. Поскольку Юрий Петрович Мартынова очень любит и считает крупнейшим авторитетом в музыке, он прислушивается к его мнению.

― Юрий Григорович работает вместе с Юрием Любимовым?

― Когда работал Григорович, Любимов находился в Италии. Они созванивались, а потом Любимову отправили видеозапись танцев, которую он утвердил. «Половецкие пляски» очень эффектны, изобилуют устрашающими эффектами. От меня Юрий Петрович требовал «усиления «Половецких плясок», это его выражение. Я решил вопрос путем добавления ударных. Специально заказаны два восточных бубна под названием «тар», на них будут выстукиваться ориентальные триольные ритмы ― в духе условной интернациональной лезгинки.

― Если в двух словах, какой он ― «Князь Игорь» Любимова?

― Это абсолютно традиционный спектакль без особых режиссерских новшеств. Декорации Зиновия Марголина выполнены в духе театрального символизма, у него это восхитительно получилось. Нет никаких спорных моментов, из-за которых публика может начать возмущаться. Смотрится на одном дыхании.