Недавно мне понравился кусок из речи отличного фантаста Нила Геймана, где он формулирует правила жизни, которые независимо от тяжести ее сводятся к короткому слогану Make good Art — «Занимайтесь хорошим искусством». Когда всё совсем плохо — занимайтесь искусством, когда дела хороши — занимайтесь искусством.
Я знаю людей, которые и без Нила Геймана в любых условиях занимаются искусством. Большинство из них — музыканты. «Когда дела хороши» — это точно не про них. Или с поправкой — как в домино, «пусто-пусто», потом «один-пусто». Ну, в общем, экономика у них, когда «пусто», выпадает чаще. Если ты рок-музыкант, то за всё время отечественного рока «тучных» годков было-то всего 5–6. Тогда было время стадионных концертов, с которых легче получить денег, чем с пластинок. Тогда вчерашние исполнители с улицы Рубинштейна могли собрать фантастическое количество зрителей. А потом опять странное существование — концерты в маленьких залах, продажа записей. Малыми тиражами. Огромными-то расходится всероссийская «пиратка», про роялти уже никто и не говорит.
Творчество джазовых а потом рок-музыкантов на нашей территории — сплошная борьба: то с идеологией, то с экономикой, то с кризисом, то с застоем. Вечный бой и мощная даровитость населения выкристаллизовали когда-то потрясающих джазменов. Даже искусственная изоляция от всего чуждого, куда с параноидальной регулярностью попадает музыка, не смогла заглушить местные таланты — от Цфасмана до Бутмана.
Хотя Бутман — это как раз то самое рок-н-ролльное поколение, которое уже в практически взрослом состоянии начало не только слушать записи и играть, но и ездить по всему миру в поисках своей музыки. Учиться в Беркли. Русские рокеры не учились в Беркли — они то играли со сцены Дома творчества, то по квартирам, каждый раз в ожидании прихода наряда милиции с целью вырубания общего рубильника. Это даже не на рок-н-ролл походит, а на какие-то первые годы становления панка.
Те, кто прославился в середине 1980-х по записям и полуподпольным выступлениям, прославились не благодаря, а вопреки. «Аквариум», «Зоопарк», «Кино» — много кто. А ведь были еще блестящие музыканты в группах, которые даже как-то с системой уживались недурно: Александр Ситковецкий из «Автографа», Валерий Гаина из «Круиза» — все гитаристы высокого класса по любым меркам. В Питере взлетела звезда Александра Ляпина, человека, который своим соло оформил основной пассаж БГ — «Рок-н-ролл мертв, а мы еще нет». Хотя те, кто знал Ляпина по ранним экзерсисам типа «Теле-У», уже тогда были уверены — формируется мощный исполнитель.
У нас же на глазах произошли удивительные вещи — из панк -группы «Объект насмешек» вырос серьезнейший музыкант Евгений Федоров со своими альтернативными и аванградными проектами. Был востребован и Андрей Отряскин со своими «Джунглями», которые одной ногой стояли уже в джазе, хоть и проходили по разнарядке Питерского рок-клуба. Когда стены пали и музыканты смогли выступать на одной площадке со своими кумирами или просто с ними вместе (проекты бывшего «аукциониста» Леонида Федорова с Марком Рибо чего стоят), стало понятно, кто чего стоит, и оказалось, что наши лучшие — вполне мирового класса музыканты.
То есть на наших глазах сформировалась группа рок-музыкантов, которые стали практически нашим национальным достоянием. При всем при том они оставались послами рок-н-ролла в неритмичной стране, как водится. И про национальное достояние я на самом деле с некоторой грустью. Потому что все упомянутые мной классные музыканты не живут больше в России. Не живет больше в России гитарист и аранжировщик ДДТ Андрей «Худой» Васильев, в Америку одними из первых уехали Ситковецкий и Гаина. Не живет в России больше Женя Федоров. Давно в Америке живет Отряскин. Александр Ляпин с этого года в Америке.
Причем наши парни не питают иллюзий. Великолепный Гаина быстро понял, что в любом отдельном гитарном магазине на Санта-Монике среди посетителей больше отличных гитаристов, чем во всей Москве, поэтому он сделал собственную студию звукозаписи и развивается как продюсер. Ситковецкий занимается гитарным бизнесом. Ляпин играет и готовится преподавать. «Худой» пока отдыхает в Израиле, но на досуге поигрывает. Наше национальное сокровище легло в другие банки.
А что страна может предложить экстраординарным талантам типа того же Александра Ляпина? Стадионы кончились. От пластинок толку нет. Полный лепс. Что делать-то? Набирать классы, где подростков учат совмещать традиционный блюз и мультимедийную работу? Вот Ляпин и занимался этим в своем родном Питере. Можно еще играть на борту исторического гамбургского пароходика, где тусовались «Роллинги» с «Битлами». Да только климат в Питере не совсем для белой прогулочной фуражки. Ляпин и этим занимался. А дальше-то что? Вот Саша и поехал поближе к корням его музыки… Я всё понимаю — в хорошем климате музыкант будет здоров и силен еще много лет. Он будет преподавать американским детям игру на рок-н-ролльной гитаре. Он будет записываться и играть живые сеты там, где они нужны, с отличными музыкантами. Я очень рад и за Сашу, и Женю, и другого Сашу, и другого Женю, а также за самого Отряскина.
Но тогда скажите мне, плиз, отчего каждый раз, когда уезжает музыкант класса Александра Ляпина, я чувствую себя так, как будто у меня из карманов вытащили что-то мне очень дорогое и ценное? Средь бела дня.
