Федерико Альварес: «Я боюсь всего, что вы увидели в моем фильме»

В российский прокат выходит фильм уругвайского режиссера Федерико Альвареса  «Зловещие мертвецы: Черная книга» — ремейк одноименного культового фильма Сэма Рэйми 1981 года. С режиссером в Лос-Анджелесе встретилась корреспондент «Известий».

— Как получилось, что рекламщик из Уругвая стал режиссером голливудского игрового фильма?

— Я сделал четырехминутную короткометражку в жанре фантастического боевика, причем делал все сам, как говорится, на карманные деньги — потратил примерно $300. Это было в 2009 году.

— И что, вам позвонили из голливудской студии?

— Нет, на следующий день я получил 150 электронных писем из Голливуда — из разных студий, от разных агентов и продюсеров. У меня создалось впечатление, что после того, как я выложил в Сеть свой фильм «Приступ паники», в Голливуде как раз случился приступ паники (смеется). Я прилетел в Голливуд и встречался с авторами писем на протяжении пяти дней. И мне помнится, что с партнерами Сэма Рэйми, режиссера оригинальных «Зловещих мертвецов», я встретился в первый день. А потом и с самим Сэмом. Я большой фанат его фильмов — «Человек-паук», «Оз: Великий и Ужасный», и он тоже начинал с короткометражек, — немудрено, что мне очень хотелось с ним поработать. К тому же Сэм дал мне полную свободу действий и свел с людьми, которые вручили мне несколько сценариев. И больше никто не дал мне столько свободы и столько сценариев (смеется).

— Вы ожидали, что произойдет нечто подобное, когда выкладывали свою короткометражку в Cеть?

— Нет, конечно. Я сделал ее ради удовольствия, и, если честно, она получилась так себе. В Уругвае киноиндустрия, мягко говоря, не развита, поэтому я никогда не собирался делать карьеру в кино. Мои родители говорили: «Кино — это игрушка, поэтому найди себе настоящую работу». 

— Сколько фильмов в год  снимается в Уругвае?

— 2–3, может быть. Это теперь, а в 1995 году — ноль. Я думаю, что с 1995 года у нас снимали один фильм за пять лет, но после того, как появились цифровые камеры, их стало больше.

— Это правда, что Сэм Рэйми предложил вам снять игровую версию «Панической атаки»?

— Да. Скорее всего, это будет мой следующий фильм. Он должен получиться гораздо более грандиозным. Этакая научная фантастика с элементами экшна, в стиле 1980-х.

— Вы сказали, что были фанатом Сэма Рэйми. Но одно дело быть фанатом, а другое — снимать ремейк его фильма. Вы боялись?

— Когда Сэм предложил мне снимать «Мертвецов», он сказал что задумал свой ремейк еще в 2006 году. Однако, сидя в Уругвае, я не знал об этом, и мои друзья тоже не знали. И получилось, что чувство обиды и злости, возникшее из-за того, что я мог бы попасть в Голливуд намного раньше, перебило чувство страха.

— Как вы распорядились свободой, которую предоставил вам Сэм Рэйми?

— Я изначально знал, что буду уважать оригинал. Однако решил придумать других персонажей и интерпретировать эту историю. Мне кажется, фанаты оригинального фильма не любят, когда новый фильм основывается на старой истории. Они начинают сравнивать детали, и это сравнение идет не в пользу нового фильма. Получается, что вы предаете дух оригинала, вместе того чтобы его передать. Так что мы сняли новый фильм.

— Трудно ли испугать зрителей сегодня?

— В Сети мне попалось интервью Джона Карпентера, которому задали подобный вопрос, и он стал отвечать на него так же, как и я готовился ответить вам: трудно, мол, теперь пугать зрителей, которые видели всё на свете. И только потом я заметил, что интервью было сделано в 1988 году. Надо просто делать то, что ты задумал, и так, как тебе интересно.  

— В вашей истории молодая женщина Миа, которая пытается избавиться от наркозависимости, отправляется вместе с братом и друзьями в удаленную хижину, где они открывают «Книгу мертвых». Почему вы решили затронуть тему избавления от наркозависимости?

— Мы специально начали нашу историю как вполне реалистичную и отражающую проблемы нашего времени. Но уже минут через 15 в нее вводятся элементы сверхъестественного. Так зрителям становится понятно, почему главная героиня Миа изначально ведет себя странно. 

— Вы сами боитесь кого-нибудь или чего-нибудь? 

— Я боюсь всего, что вы увидели в фильме (смеется). Когда я пишу страшные сцены,  знаю, что они страшны для меня, но не уверен, что они могут испугать других людей. 

— Какая атмосфера была на съемочной площадке — чувствовалось ли, что вы делаете фильм ужасов?

— Да, конечно, потому что мы очень много смеялись.