Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Российские силы ПВО уничтожили беспилотник ВСУ в Брянской области
Общество
Умерла актриса из комедии «Свадьба в Малиновке» Людмила Алфимова
Мир
Новые санкции США затронули структуры из РФ, Китая, ОАЭ, Сербии и других стран
Мир
В МИДе рассказали об ответе России на 13-й пакет санкций Евросоюза
Политика
Юрист заявил об отсутствии ожидаемого Западом влияния санкций на РФ
Общество
Суд арестовал обвиняемых в убийстве водителя адвоката в Петербурге
Армия
Минобороны РФ заявило о 37 ударах по объектам ВПК Украины за неделю
Экономика
В НСПК заявили об отсутствии влияния санкций на работу системы «Мир»
Мир
В Великобритании заявили об около 15 тыс. ставших бездомными украинских беженцах
Мир
Канада расширила антироссийские санкции
Мир
Белый дом подтвердил введение 500 новых антироссийских санкций
Мир
МИД РФ ждет разъяснений от Армении после заявлений о заморозке участия в ОДКБ
Мир
Лавров обсудил с президентом Бразилии ситуацию вокруг Украины
Мир
СМИ сообщили о взрывах в Николаеве на юге Украины
Мир
В Польше заявили о попытке Украины устроить «шоу» для давления на экспорт зерна

Борис Дубин: «В московских библиотеках читают пионеры и пенсионеры»

Известный социолог — о «хорошей интеллигентской литературе» и читателях из Новохоперска
0
Борис Дубин: «В московских библиотеках читают пионеры и пенсионеры»
Борис Дубин. Фото: Глеб Щелкунов
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В преддверии ярмарки «Книги России», которая откроется в Москве 15 марта, «Известия» попросили социолога, литературоведа и эксперта «Левада-Центра» Бориса Дубина прокомментировать состояние дел в российском книжном мире.

— Читают сейчас больше или меньше, чем, скажем, пять лет назад?

— Все демографические группы стали читать меньше. Но при этом все, включая молодежь, довольны тем, что они читают. Молодежь читает наиболее активно — причем и бумажную книгу, и электронные носители.

Только процентов 40–50 того, что издается в стране, получает распространение. Остальное лежит невостребованным. Эта ситуация чрезвычайно тяжела для всех — от издателей до читателей. Библиотеки, как и «толстые журналы», за последние 20–25 лет фактически превратились в другую институцию. 85% взрослого населения за последний год не были в библиотеке. Московские библиотекари так и говорят: у нас осталось две категории — пионеры и пенсионеры.

— А как изменилось соотношение массовой и элитарной литературы?

— Границы стали еще более размытыми. Снижается активность интереса к той массовой литературе, которую можно назвать «поточной». Будь то Маринина или кто другой, имени автора не различают: это только «торговая марка», позволяющая взять с полки следующую книгу. Указание на то, что именно ты читаешь да и смотришь по телевизору, становится менее значимым. Это просто «чтение», «досуг»,  также, например, как «просто еда», будь то мясо или овощи.

Специфика последних 10–15 лет — не в размежевании массового и элитарного. Был найден третий путь: относительно массовая литература приобретает черты «хорошей интеллигентской литературы». Примеры — Людмила Улицкая, Борис Акунин, Дина Рубина. Поздние Сорокин и Пелевин тоже движутся в эту сторону. Получился мейнстрим, который находит поддержку у слоя, не отличающегося радикализмом запросов и ориентирующегося на среднее, но все-таки, в сравнении с 1990-ми годами, «качественное» или хотя бы «брендовое». «качественное»,  «торговая марка», «торговая марка»,  «торговая марка»,   

— На какую еще литературу появился запрос?

— Ситуация становится более дробной, «второй культуры», как это было в 1970-е, не возникает. Есть еще запрос на левую идею в довольно широком спектре, от анархизма до «социализма с человеческим лицом». Это запрос более образованной и, как ни парадоксально, более обеспеченной городской молодежи, причем она — «меньшинство меньшинства», но становится заметной.

— Детское чтение сейчас превратилось в «больной вопрос»: «Уральский родительский комитет» хочет для своих детей одни книги, московские родители — другие. Возможен ли вообще при таком социальном расслоении общий круг чтения?

— Эта ситуация не сегодня возникла. А уж по мере дробления социума, которое происходило в 90-е и которое с очень относительным успехом пытались исправить в 2000-е, она только усугублялась. Сильнейшее напряжение испытывают именно институты, ориентированные на воспроизводство культуры, — семья, школа.

И все же сейчас тревога родителей вызвана не столько содержанием чтения, сколько потерей своего прежнего статуса. В советские годы все строилось по одной модели, будь то вождь или воспитатель в детском саду. Теперь родители — больше не сверхавторитетные старшие. Им придется приспособиться к новой ситуации.

— Но тут как раз без «авторитетного мнения» не обойтись?

— Пока получается, что единственным слоем, который худо-бедно сумел наладить передачу культуры от поколения к поколению, стала интеллигенция, по преимуществу гуманитарная. Чаще всего это семьи, где у родителей высшее образование, в доме есть большая библиотека. По нашим данным, у детей из таких семей лучше показатели в учебе, отношения со сверстниками и учителями.

Что касается других слоев, тут есть проблемы, но они крайне слабо и очень однобоко обсуждаются. В кружках — да, но не в широкой прессе или на телевидении. Исключением стали только события последних полутора лет. Но в целом для страны, которая так озабочена состоянием своей культуры, уровень дискуссии чрезвычайно низкий.

— Одна из ваших недавних лекций называлась «Прощание с книгой». Это прощание навсегда?

— Конечно, ситуация с книгой не такая, как была лет 15 назад. Но мне не кажется, что она катастрофическая. И авторы, и издатели будут всегда: разница между людьми и группами, а соответственно и коммуникации между ними не исчезают даже в концлагере. Дело в том, что все эти нынешние метаморфозы мучительно переносятся теми, кто привык к прежнему состоянию вещей. Но открываются и новые возможности — их только надо находить.

Комментарии
Прямой эфир