Такой выбор цивилизованное общество не может сделать одномоментно и односложно

Удобное слово «кризис» все чаще встречается в актуальном арсенале тех, кто сегодня либо занимается публичной политикой, либо пытается ею заняться, либо лишь стыдливо делает вид. Нужно признать, слово в этом смысле почти универсальное. К нему удобно апеллировать. Многое им удобно объяснять. Наконец, им удобно угрожать.

Использование в риторике, конечно, тоже свидетельствует о многом, но беспристрастному наблюдателю (если таковые еще остались) очевидно, что вряд ли можно говорить о наличии или отсутствии в стране реального политического кризиса.

Несомненно, в сознании наиболее активных сегодня общественных групп политический кризис присутствует даже не столько как риторическое оружие, сколько как способ объяснения и оправдания собственного существования (другого смысла пока не видно) и виртуальный феномен, определяющий их дальнейшее поведение. Показательно, что порой не работают рациональные аргументы, способные эту детерминацию поколебать или, наоборот, укрепить. Одни на вопрос «Если ли политический кризис?» однозначно отвечают «да» и демонстрируют, что дальше спорить с ними бесполезно. Другие на этот же вопрос отвечают жестко отрицательно и любую иную позицию воспринимают чуть ли не как личное оскорбление. Правда, остается еще третья, самая многочисленная группа граждан, которая никакой точки зрения не имеет и готова как обычно принять в качестве истины позицию любой победившей стороны в этом современном «споре об универсалиях». Но она тут выступает безгласным наблюдателем в борьбе идеологизирующих субъектов.

Однако, несмотря на столь безапелляционные суждения и нежелание самых последовательных представителей оппозиции и власти слышать друг друга, разобраться с этим вопросом все равно придется, чтобы понять, что же на самом деле в нашей политике происходит.

Собственно, происходит в ней то, что и должно происходить. Страна в короткий промежуток времени (полгода) выбирает новых представителей во власти и стратегию развития на ближайшие пять-шесть лет. В этой связи противоречия и выходят наружу. Ведь такой выбор цивилизованное общество не может сделать одномоментно и односложно. Скорее наоборот — настоящим кризисом следовало бы признать отсутствие серьезной публичной дискуссии и действий основных заинтересованных игроков по этим вопросам.

Разумеется, изменение отношения к политическому действию, не вдруг возникшее недовольство прошедшими думскими выборами и тем более не одномоментное «прозрение» тысяч граждан, вдруг переставших считать себя «быдлом», а результат более серьезных процессов.

Во-первых, постепенно происходит существенное усложнение политической системы, на неизбежность которого некоторые указывали еще перед прошлым выборным циклом 2007–2008 годов.

Во-вторых, происходит естественное перераспределение политической энергии между существующими идеологическими, номенклатурными группами и партиями.

В-третьих, пробует себя уже ставшая реальностью сила, связанная с новым поколением граждан, которые уже вполне доросли (по крайней мере в физиологическом плане) до момента демонстрации собственной политической позиции. В их системе ценностей и жизненных координат политика выступает скорее как сервисная функция, чем как сфера реальной борьбы за существование и кормление. Эту сервисную функцию они не готовы отдавать на аутсорсинг очередному бюрократу. Популярный общественный активист и блогер теперь могут многое сделать гораздо более эффективно, чем политик и уж тем более чиновник.

Конечно, эти процессы получили дополнительный стимул-раздражитель 24 сентября, когда было ожидаемо по сути, но неожиданно по форме озвучено предложение тандема о выдвижении Путина кандидатом в президенты. А разве стоило ожидать другой реакции?

Некоторые неравнодушные и раздраженные граждане почувствовали себя «вне игры». В такой ситуации им необходим был разговор о месте в новом будущем, и они этот разговор решили начать самостоятельно, не дожидаясь, когда власть соизволит к нему приступить. Кризис ли это? Скорее наоборот. Вот если они не будут услышаны, то это будет настоящий кризис. Как, впрочем, и в том случае, если они получат все что хотят!

Вполне возможно, что настоящий кризис мог быть и полезен для нынешней политсистемы, поскольку именно в таких ситуациях рождается реальная политика. Он позволил бы освободиться он части прежнего балласта (кадрового и идеологического), заново пересмотреть очевидные ныне ответы на некоторые важные и неоднозначные вопросы. В такой очистительной ситуации нельзя будет очередной раз «загрести мусор под ковер» и сделать вид, что проблема решена. Но до такого кризиса ситуация может развиваться месяцами, если не годами.

Пока же большинство игроков и внутри системы (исполнительная власть и парламентские партии), и вне ее (различные группировки оппозиционеров от либералов до полуфашистов), согласившись, что изменения необходимы, так и не дали ответа на два ключевых вопроса: «Для чего им нужны политические перемены?» и «Кто их может реально провести?». А без ответа на эти базовые вопросы дальнейшее качественное развитие невозможно.

Вместо серьезного разговора, как и полагается, появляется огромное количество «новых», в смысле хорошо забытых, идей. Вот и в последние дни некоторые политики и эксперты заговорили о желательности конституционной реформы. Уже не первый раз, не находя ответа, они предлагают менять правила самой игры вместо замены отигравших свое игроков и комментаторов.  

Так что кризис все же есть. Кризис разумных и реализуемых предложений. Может быть, новые идеи появятся в ходе президентской кампании? Поживем — увидим. Возможности у большинства участников выборов пока есть. Сделать за них эту работу другие не в состоянии.

Автор — руководитель научного совета Центра политической конъюнктуры.