Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Общество
Поисково-спасательные работы на месте обрушения подъезда в Шебекино завершились
Мир
Глава МИД Венесуэлы назвал руководство G7 как никогда убогим
Общество
Депутат Госдумы Первышов рассказал о потенциале программы «Время героев»
Общество
Двое пострадавших в ДТП в Благовещенске скончались в больнице
Общество
Посол Антонов заявил об унизительных обысках у россиян в США спецслужбами
Армия
В Минобороны сообщили о совместных учениях ВМФ РФ и ВМС Египта в Средиземном море
Мир
Сунак попытался объяснить вежливостью странное поведение Байдена на саммите G7
Политика
Захарова оценила соглашение о гарантиях безопасности США и Украины
Мир
NYT нашла в соглашении Украины и США о безопасности «лазейку для Трампа»
Общество
Синоптики пообещали москвичам кратковременный дождь и до +27 градусов 15 июня
Мир
Зампостпред КНР при ООН назвал недопустимыми обвинения со стороны США
Общество
Жога указал на важность основополагающих тезисов программы «Время героев»
Мир
Румыния отказалась выдавать визы российской делегации на ПА ОБСЕ
Происшествия
При обстреле ВСУ Алешек Херсонской области пострадала женщина
Мир
СМИ сообщили о повергшем в шок гостей на саммите G7 состоянии Байдена
Общество
Тело четвертого погибшего нашли на месте обрушения подъезда жилого дома в Шебекино
Мир
Reuters узнало об отказе ФРГ согласовывать 14-й пакет санкций ЕС против России

Такой выбор цивилизованное общество не может сделать одномоментно и односложно

Политолог Алексей Чеснаков — о том, можно ли назвать происходящее в России политическим кризисом
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Удобное слово «кризис» все чаще встречается в актуальном арсенале тех, кто сегодня либо занимается публичной политикой, либо пытается ею заняться, либо лишь стыдливо делает вид. Нужно признать, слово в этом смысле почти универсальное. К нему удобно апеллировать. Многое им удобно объяснять. Наконец, им удобно угрожать.

Использование в риторике, конечно, тоже свидетельствует о многом, но беспристрастному наблюдателю (если таковые еще остались) очевидно, что вряд ли можно говорить о наличии или отсутствии в стране реального политического кризиса.

Несомненно, в сознании наиболее активных сегодня общественных групп политический кризис присутствует даже не столько как риторическое оружие, сколько как способ объяснения и оправдания собственного существования (другого смысла пока не видно) и виртуальный феномен, определяющий их дальнейшее поведение. Показательно, что порой не работают рациональные аргументы, способные эту детерминацию поколебать или, наоборот, укрепить. Одни на вопрос «Если ли политический кризис?» однозначно отвечают «да» и демонстрируют, что дальше спорить с ними бесполезно. Другие на этот же вопрос отвечают жестко отрицательно и любую иную позицию воспринимают чуть ли не как личное оскорбление. Правда, остается еще третья, самая многочисленная группа граждан, которая никакой точки зрения не имеет и готова как обычно принять в качестве истины позицию любой победившей стороны в этом современном «споре об универсалиях». Но она тут выступает безгласным наблюдателем в борьбе идеологизирующих субъектов.

Однако, несмотря на столь безапелляционные суждения и нежелание самых последовательных представителей оппозиции и власти слышать друг друга, разобраться с этим вопросом все равно придется, чтобы понять, что же на самом деле в нашей политике происходит.

Собственно, происходит в ней то, что и должно происходить. Страна в короткий промежуток времени (полгода) выбирает новых представителей во власти и стратегию развития на ближайшие пять-шесть лет. В этой связи противоречия и выходят наружу. Ведь такой выбор цивилизованное общество не может сделать одномоментно и односложно. Скорее наоборот — настоящим кризисом следовало бы признать отсутствие серьезной публичной дискуссии и действий основных заинтересованных игроков по этим вопросам.

Разумеется, изменение отношения к политическому действию, не вдруг возникшее недовольство прошедшими думскими выборами и тем более не одномоментное «прозрение» тысяч граждан, вдруг переставших считать себя «быдлом», а результат более серьезных процессов.

Во-первых, постепенно происходит существенное усложнение политической системы, на неизбежность которого некоторые указывали еще перед прошлым выборным циклом 2007–2008 годов.

Во-вторых, происходит естественное перераспределение политической энергии между существующими идеологическими, номенклатурными группами и партиями.

В-третьих, пробует себя уже ставшая реальностью сила, связанная с новым поколением граждан, которые уже вполне доросли (по крайней мере в физиологическом плане) до момента демонстрации собственной политической позиции. В их системе ценностей и жизненных координат политика выступает скорее как сервисная функция, чем как сфера реальной борьбы за существование и кормление. Эту сервисную функцию они не готовы отдавать на аутсорсинг очередному бюрократу. Популярный общественный активист и блогер теперь могут многое сделать гораздо более эффективно, чем политик и уж тем более чиновник.

Конечно, эти процессы получили дополнительный стимул-раздражитель 24 сентября, когда было ожидаемо по сути, но неожиданно по форме озвучено предложение тандема о выдвижении Путина кандидатом в президенты. А разве стоило ожидать другой реакции?

Некоторые неравнодушные и раздраженные граждане почувствовали себя «вне игры». В такой ситуации им необходим был разговор о месте в новом будущем, и они этот разговор решили начать самостоятельно, не дожидаясь, когда власть соизволит к нему приступить. Кризис ли это? Скорее наоборот. Вот если они не будут услышаны, то это будет настоящий кризис. Как, впрочем, и в том случае, если они получат все что хотят!

Вполне возможно, что настоящий кризис мог быть и полезен для нынешней политсистемы, поскольку именно в таких ситуациях рождается реальная политика. Он позволил бы освободиться он части прежнего балласта (кадрового и идеологического), заново пересмотреть очевидные ныне ответы на некоторые важные и неоднозначные вопросы. В такой очистительной ситуации нельзя будет очередной раз «загрести мусор под ковер» и сделать вид, что проблема решена. Но до такого кризиса ситуация может развиваться месяцами, если не годами.

Пока же большинство игроков и внутри системы (исполнительная власть и парламентские партии), и вне ее (различные группировки оппозиционеров от либералов до полуфашистов), согласившись, что изменения необходимы, так и не дали ответа на два ключевых вопроса: «Для чего им нужны политические перемены?» и «Кто их может реально провести?». А без ответа на эти базовые вопросы дальнейшее качественное развитие невозможно.

Вместо серьезного разговора, как и полагается, появляется огромное количество «новых», в смысле хорошо забытых, идей. Вот и в последние дни некоторые политики и эксперты заговорили о желательности конституционной реформы. Уже не первый раз, не находя ответа, они предлагают менять правила самой игры вместо замены отигравших свое игроков и комментаторов.  

Так что кризис все же есть. Кризис разумных и реализуемых предложений. Может быть, новые идеи появятся в ходе президентской кампании? Поживем — увидим. Возможности у большинства участников выборов пока есть. Сделать за них эту работу другие не в состоянии.

Автор — руководитель научного совета Центра политической конъюнктуры.

Комментарии
Прямой эфир