Марш недовольных
С Тверской убирают машины эвакуатором. Недовольны водители: где, блин, стоять? Машины, переваливаясь как черепахи, заползают на тротуары. Недовольны пешеходы: не пройдешь. Стоит огроменный автобус, рядом эвакуаторщик и милиционер. Оба недовольны: автобус не эвакуируешь. Нервно курят, потому что скоро поедет начальство - оно будет очень недовольно!
Министр обороны недоволен генералами: их много и они вороватые, армия несовременная и небоеспособная. Генералы недовольны министром: что он понимает? Он штатский, а они Родину защищают. Ну почему нам дали такого министра? Потому-то президент недоволен: не дай бог завтра война, а мы не готовы. И президенту приходится ездить в Лиссабон и делать вид, что мы хотим вступить в НАТО.
Мой кот Дымок недоволен: он любит сбрасывать побрякушки с туалетного столика, за что его гоняют и не гладят. Жена недовольна: кот грохнул флакон. Я уехал подобру-поздорову.
Миллиардер Прохоров недоволен, что люди мало часов в сутки работают. Люди недовольны: они не хотят больше работать в сутки, они хотят больше получать. Плюс премия и тринадцатая. Они возмущаются: это какой-такой Прохоров, который с моделями в Куршевеле? Ах, вот оно что! Сам и работай. Не перетрудись, смотри.
Давайте хоть в одном из этих случаев разберемся чуть подробнее. Ну хоть с котом Дымком. Или с Прохоровым? Давайте с Прохоровым.
Кто тут прав - Прохоров или люди? Прав, думаю, Генри Форд. Он был капиталистом-кровопийцей, но считал, что высокая зарплата снизит текучесть кадров и повысит их квалификацию. Зарплату он установил фантастически большую: 5 долларов в день! Тех еще долларов, полновесных! И вскоре отбирал лучшие кадры из очередей, стоявших к воротам его фабрик. Форд считал, что повышение зарплаты - одно из "самых удачных из когда-либо проводившихся мероприятий по снижению себестоимости".
И в принципе более высокую зарплату людям можно было бы платить - если бы на деньги, получаемые от экспорта сырья, миллиардеры (и главный коллега-миллиардер - государство) неустанно открывали бы новые производства. Но нет, на эти деньги мы покупаем за границей картошку, штаны и телефоны. (А они яхты, бриллианты и виллы, но социальную ненависть поразжигаем в следующий раз, сегодня че-то лень.) И недовольны ужасно: картошка из Израиля! Где это видано! Штаны из Китая! А ведь не отличишь! Телефон... Не знаю, откуда, не написано, но раз работает, значит, не наш.
И тем, что он не наш, мы тоже недовольны: ну что мы безрукие, что ли, ничего сами сделать не можем! Картошку не можем вырастить? Можем. Но честно прикинем ее себестоимость. Картошка выйдет дорогая. Можно ее, конечно, дотировать, чтобы и картофелевод жил, и мы в супермаркете не бунтовали. Но тогда - прощайте сверхприбыли импортеров. Ох, они будут недовольны! Про стоимость и качество отечественного телефона вообще молчу. Мы точно будем недовольны.
Но это если мы к тому времени еще живы останемся, поскольку есть недовольные тем, что нас в России слишком много. На том же селе, говорят, толчется тьма народу, недовольного тем, что стеклоочиститель в сельпо не завезли. Живут без толку. Проку от них никакого. Зачем нам такое село, когда картошки полно в Израиле? Зачем моногорода, которые производят только маету и отчаяние?
И на больших совещаниях серьезные дяденьки поднимают вопрос: а хотим ли мы сохранить этот дорогостоящий народ, как устой, или черт с ним? И считают, что ответ на этот вопрос должно дать общество.
Пойдемте его спросим. Федя! Устой ты наш! Спишь, что ли?
Федор (недовольно):
- Чего надо?!
- Ты за уклад или за информационные технологии? Ты за мать твою так или ну тебя на фиг?
Федор наливает со дна вчерашней бутылки, машет.
- Тут дело такое, - говорит он, выдохнув и похрустывая лучком. -Сейчас компьютеризация и электронные средства связи вытесняют тружеников среднего класса со своих мест. Что ведет к сокращению штатов. И кризису капитализма. Одно спасение: массовое образование действует как кейнсианское стимулирование, к бабке не ходи.
Жена Федором очень недовольна: у Федора зарплата маленькая. Работодатель Федора считает, что тот, пьяница, даже такой не заслужил. "Федору, - говорит он, - любую зарплату дай. Он все равно работать не будет". "А ты попробуй! Ты дай хоть раз! - возражает Федя. - Может, и буду, ты ж не пробовал!"
Это правда, поступить с народом по-фордовски пока никто не пробовал. В России зарплата и вправду одна из самых скромных в мире. Но таджикам и она нравится! Таджики очень недовольны тем, какая зарплата у них в Таджикистане. Потому они все приехали сюда. Они позанимали те рабочие места, на которые Федор идти не хочет, потому что там маленькая зарплата. Федор, кстати, опять недоволен: кругом веселые таджики метут улицы и клеят обои, напевая пентатоники. Они создают такое впечатление, что Федор просто унылый лентяй и вымогатель, а мы-то знаем, что он кейнсианец!
Так что вопрос недовольства чем-либо, он непростой. Неоднозначный.
Вот, скажем, все - и Федор, и президент, и Прохоров, и шоферы, и пешеходы - недовольны милицией. При этом российская статистика по таким звучным преступлениям, как убийства, за последние десять лет улучшилась почти в два раза! Их все равно много: больше 17 тысяч в год, но тенденция ясна.
Как этой статистикой были недовольны мои собеседники, кто в ответ на цифирь приводил Евсюкова и Кущевскую! Лживая твоя статистика, говорят. По моргам тысячи неопознанных лежат. Их приплюсовать - так на так и выйдет. Проверил. Нет, неопознанные учтены, по ним дела открываются по истечении определенного законом срока. Больше того, в Америке (а она, далекая и богатая, есть подчас главное мерило нашего недовольства) происходит в год порядка 30 тысяч убийств. Более 800 - из огнестрельного оружия. Правда, население США примерно в два раза превышает наше. Так что, так на так и выйдет.
Я что хочу сказать: мы недовольны тем, как мы живем сейчас. Причем ударение можно сделать на каждом из трех последних слов фразы: мы, живем и сейчас. Выросло поколение, которое вообще не помнит СССР. А в СССР когда-то выросло поколение, не помнившее войны. Ему нельзя было доказать, что по сравнению с блокадой мы живем много, несравнимо лучше. Сейчас жителю разоренной пьяной деревни невозможно доказать, что богатый советский колхоз был хуже. А ухватистому бизнесмену - что колхоз этот, вместе с селом и жителями, вообще зачем-то нужен. Мы для него вообще издержки.
Недовольства наши весьма дифференцированы: если судить по вечному бурчанию и насупленным лицам, самые несчастные у нас - таксисты. Но как же мы ими недовольны, когда они объявляют сумму оплаты своих драгоценных услуг! На короткое время мы, перевозбудившись, можем объединить свои недовольства - таксисты, миллиардеры, милиционеры (а они очень недовольны грядущими сокращениями) - и учинить что-нибудь веселое, типа перестройки. Пройтись маршем недовольных. В едином порыве снести какой-нибудь памятник - да хоть Петру работы Церетели. Защитников у него не будет.
Тут единственное: с этим лучше чуть обождать, пока естественным порядком перемрут все те, кто помнит 90-е. Кто помнит, что проклятые вопросы в России перестроек не боятся, их нельзя вывезти со столбовой дороги эвакуатором - они попрячутся в переулки, достанут и оттуда. Кто знает: веселье схлынет, а противоречия всплывут похмельнее. Социальное расслоение, ныне угрожающее России в первую очередь, усилится. Что поменяются лишь болтуны, которые ради "смены элит" готовы утверждать, что умеют решать проклятые русские вопросы об укладе жизни и справедливости.
Что марш пройдет - а недовольные останутся.
