Нетипичная француженка
Самой яркой звездой стартовавшего 228-го сезона Мариинского театра стала французская оперная звезда Натали Дессей. Певица впервые приехала в Россию по приглашению Валерия Гергиева и успела побеседовать с обозревателем "Известий".
известия: Почему вы так долго игнорировали Россию в своих гастрольных маршрутах?
Натали Дессей: Я давно мечтала приехать, но ждала хороших условий. Не хотела приезжать для галочки. Например, я еврейка, но еще никогда не бывала в Израиле, хотя мечтаю об этом. Но я не хочу туда ехать как туристка, и я не хочу туда ехать, чтобы спеть непонятный концерт неизвестно с кем. Все в жизни случается тогда, когда должно. Когда я пытаюсь что-то инициировать искусственно, из этого ничего хорошего не выходит.
и: Какое у вас впечатление от работы в Мариинском театре?
Дессей: Мне трудно судить в полной мере, так как я приезжаю пока лишь на концерты, которые, признаться, не очень люблю петь. Конечно, их гораздо проще организовать, но я ничего не имею против того, чтобы поучаствовать в какой-нибудь новой постановке. Тем более что у меня есть мультивиза в Россию.
Единственное, что я с удивлением успела заметить, - здесь все по-другому в отношении расписания. Во всех остальных театрах мира если говорят, что репетиция будет в два часа, то репетиция действительно в два. А здесь она может начаться и в четыре, и в шесть, и даже в девять. Не то чтобы мне это мешало, просто это так необычно!
и: Вы просто недавно сотрудничаете с Валерием Гергиевым...
Дессей: Гергиев - совершенно замечательный человек. Он уникально быстрый музыкант в понимании и изучении произведения. Кроме этой быстроты, которая, возможно, и является причиной его постоянных опозданий, его отношения с музыкой - это что-то совершенно особенное. Музыка - его вторая натура. Его энергия делает работу с ним для нас, певцов, настоящим счастьем.
и: Можно сказать, что музыка и ваша вторая натура?
Дессей: Нет, ни в коем случае! Моя вторая натура - театр. Я глубоко убеждена в том, что в профессии оперной певицы музыка стоит на службе театра.
и: О чем вы думали во время овации в ваш адрес после исполнения "Лючии ди Ламмермур"?
Дессей: Странно, что вы задаете этот вопрос, потому что не далее как вчера я сама себе этот вопрос задавала. И толком не знала ответа. Но если публика довольна - значит, я хорошо сделала свою работу. Я до сих пор не понимаю, почему я стала звездой в этой профессии. В начале карьеры у меня были совершенно неземные и необычайные верхние ноты. Но мне кажется, что, именно потеряв эти нечеловеческие ноты, я приобрела глубину и человечность в исполнении. Я не очень знаю, чего люди ожидают, что они слышат, что видят во мне на сцене. Я считаю себя неким "массовиком-затейником" - в лучшем смысле этого слова. Тем, кто развлекает и отвлекает. Мне хочется увести за собой публику в романтическое путешествие, выходящее за рамки их быта.
и: Какую ораторию пишет для вас Мишель Легран?
Дессей: Пока еще ничего не написано, а только обещано. Сейчас я пытаюсь заставить его закончить вокальный цикл, который он начал писать для Барбры Стрейзанд. Это должен быть рассказ, описывающий жизнь и любовь женщины - начиная с рождения через детство, юность, влюбленную женщину, мать, старуху и до самой смерти. Слова пишут Алан и Мари Бердманн. Уже готовы шесть или семь песен, осталось четыре или пять. Но нужна определенная цель для этого цикла - некий конкретный проект. Поэтому мы пытаемся организовать запись или концерт, который бы послужил поводом для того, чтобы все, наконец, этот цикл завершили.
и: Что вы считаете своим самым большим достижением?
Дессей: Мой брак, потребовавший от меня большой работы над собой, и моих детей. Профессия только на третьем месте.
и: Что вы подразумеваете под "большой работой над собой"?
Дессей: Я приняла иудаизм из любви к будущему мужу. Изначально это был жест любви. Я считаю, что гибкий человек в духовном отношении сильнее идущего напролом. Но скоро я ощутила и приняла глубину этой религии. Для меня иудаизм - религия радости, где много жизнеутверждающих традиций.
и: Ваш супруг - бас-баритон Лоран Наури. Два оперных певца в одной семье - разве это легко?
Дессей: Иногда это сложно, но очень часто - легко. Я думаю, прекрасно - разделять в жизни одну страсть на двоих.
и: Эта страсть потребовала от вас больше сценических слез или реальных?
Дессей: Плакать на сцене - всегда удовольствие. А в жизни было много горьких слез. Особенно, когда у меня возникли проблемы с голосом и потребовались две операции, а потом было долгое и мучительное восстановление. Физически это было совершенно не больно, но психологически - невыносимые страдания! Месяцами было непонятно, выберешься ты из этого кошмара или нет. Тут нельзя торопиться, надо прислушиваться к своему организму. А мой недостаток в течение долгих лет был как раз в жесткости по отношению к себе. Но сейчас я учусь быть более гибкой. Когда победа осталась за мной, я была безумно счастлива и даже пошутила, назвав своих кошек Киста, Полип и Узелок. Вот так я подшутила над своими страхами. У меня всегда был сильный характер.
и: Что значит - быть настоящей француженкой?
Дессей: Для меня это ничего не значит, потому что Франция - это земля, на которой все перемешано. И я не соответствую образу "типичной" француженки - всегда кокетливой, хорошо причесанной и одетой, с сумочкой от Луи Виттона. Правда, как многие французы, в последний год я стала фанаткой верховой езды.
и: Почему?
Дессей: Верховая езда очень похожа на оперное пение. Голос, как и лошадь, делает то, что ему велят. Это вопрос моей концентрации и интуиции. И тут, и там надо демонстрировать полное владение ситуацией, но это владение должно быть очень осторожным, без насилия. Надо быть готовым к любым неожиданностям, чтобы иметь возможность вовремя все исправить. Потому что, если что-то идет не так, как надо, это не вина голоса или лошади. Это я делаю глупости.
и: Вы всегда хотели быть оперной певицей?
Дессей: Сначала я хотела стать балериной, потом, правда недолго, -учительницей немецкого. Затем я хотела стать драматической актрисой, и, только когда поняла, что у меня есть голос, подумала, что пение может стать самой короткой дорогой на сцену.
и: Чем вас так манила сцена?
Дессей: С раннего детства у меня сложилось впечатление, что, когда я говорю, меня никто не слушает. А теперь меня не только слушают, но еще и очень хорошо платят за это! В этом смысле гонорары - это моя вендетта.
