Гунны захватили Мариинку
Под занавес XVIII фестиваля "Звезды белых ночей" Мариинский театр показал последнюю премьеру 227-го сезона - оперу Джузеппе Верди "Аттила", которая никогда не шла на петербургской сцене.
"Аттила" не относится к числу популярных опусов великого итальянца и редко появляется на афишах за пределами Апеннин. Но сегодня романтическая фантазия на исторический сюжет V века о войне варварских орд под предводительством отважного вождя гуннов Аттилы и латинской цивилизации становится модной во всем мире. Недавно состоялась премьера этой оперы в нью-йоркской Metropolitan, где героев, кстати, одевала знаменитый дизайнер Миучча Прада и превратила древних воителей едва ли не в персонажей звездных войн.
Мариинский театр повел себя куда скромнее в трактовке сюжета, где реальный исторический эпизод по всем законам оперного жанра усилен романической коллизией. Аттила влюбляется в одну из своих пленниц - неустрашимую Одабеллу, а она одержима лишь одной мыслью - местью за гибель отца, правителя Аквилеи.
За постановку отвечал мексиканский танцовщик Артуро Гама, переквалифицировавшийся в режиссеры в немецкой провинции. Впрочем, упоминание его имени - чистая формальность, ибо никакой режиссерской мысли его работа не обнаруживает. Здесь, правда, нужно заметить, что появление сеньора Гамы в Петербурге произошло, как говорится, по замене. Первоначально планировалось, что ставить "Аттилу" будет Уильям Фридкин, знаменитый голливудский режиссер, оскароносец, постановщик "Экзорциста" и множества других фильмов. Однако в конце мая без внятного объяснения причин 74-летний американец категорически отказался от визита на невские берега. Идея создания на оперной сцене мощного исторического блокбастера, сравнимого с грандиозными кинолентами "фабрики грез", разбилась о быт.
Режиссерской смелости мексиканца хватило лишь на то, чтобы принять приглашение из Петербурга. Его профессиональная беспомощность на фоне мрачных и бессмысленных декораций, сделанных американцем Франком Филиппом Шлоссманном по принципу "вне времени и пространства", и безликих костюмов от голландки Ханне Лоосен, которые будто подобрали из других постановок о завоевателях, являет собой зрелище удручающее. И лишь утрирует нелепости и нестыковки оперного либретто, написанного Темистокле Солерой и Франческо Марией Пьяве по трагедии Фридриха Людвига Захариаса Вернера, "Аттила, царь гуннов".
Казалось, от подобного отсутствия театральности не в восторге даже певцы, которые обычно любят роптать на режиссеров за активность. Но тут солисты очутились в абсолютном вакууме, из которого каждый выбирался как мог. Роскошно выступил в заглавной партии Ильдар Абдразаков, уже не раз исполнявший Аттилу, в том числе и в Met. На родной для себя мариинской сцене он подтвердил статус звезды, за которой охотятся все лучшие театры мира. Его бас звучал легко и выразительно, наделяя вождя гуннов сокрушительным обаянием. Другие солисты Мариинки - тенор Евгений Акимов (Форесто) и особенно бас Владимир Ванеев, зачем-то взявшийся за баритональную партию римского полководца Эцио, которая ему явно не по голосу, на премьерном спектакле были далеки от успеха, как вокального, так и актерского.
В роли Одабеллы выступила одна из самых ярких примадонн современной оперы Мария Гулегина. Певица две недели провела в Петербурге и трижды выходила на сцену. Сначала появилась принцессой Турандот в одноименной опере Пуччини в дуэте с Владимиром Галузиным - Калафом. Потом спела сольный концерт, репертуар которого был составлен по заявкам слушателей, оставивших свои пожелания на официальном сайте Мариинского театра. В результате получился аттракцион невиданной певческой отваги, так как в итоге в программу вечера вошли арии максимальной сложности и стилистического разнообразия. От сцены письма Татьяны из "Евгения Онегина" Чайковского до каватины Нормы из оперы Беллини. А финальным аккордом питерского вояжа певицы как раз и стала Одабелла. С первого своего появления римлянка Гулегиной демонстрировала темперамент, с которым даже ее красивому сопрано бывало трудно совладать. Зато никаких сомнений не возникло: ради отмщения эта женщина способна в первую брачную ночь вонзить кинжал в сердце своего "избранника".
Мариинский оркестр под дирижерской палочкой Валерия Гергиева со своей фирменной экстатической энергией и гипнотически зависающими в воздухе forte во многом компенсировал отсутствие режиссуры и заставлял забыть о несовершенствах ранней вердиевской партитуры. Слушатели без разочарования угадывали в ней цитаты из будущих шедевров итальянца - например, "Набукко" или "Макбета". И, наверное, не думали о том, что мода модой, а все-таки незаслуженно забытых произведений не бывает.
