Сделайте мне неудобно
Есть такая страшная-страшная сказка. Главный злодей - таксист, у которого полный багажник паленой водки. Сюжет у сказки такой: как только появляются малейшие признаки ограничений на продажу спиртного, тут же появляется он - "черный таксист", - и к его проклятому багажнику выстраивается очередь заслуженных алкоголиков и тех, кто еще только встал на этот непростой путь.
Я живу в Совхозе имени Ленина. Есть такое замечательное - без дураков - место сразу же за МКАД в сторону аэропорта "Домодедово". Здесь то и дело случается какой-то позитив: то дорожку новую проложат, то поликлинику вместо амбулатории построят, то Дом культуры отремонтируют, то второй памятник Ленину поставят. А недавно взяли и запретили продажу бухла крепче пива после девяти вечера. И не только у нас в поселке, но и во всей Московской области.
В принципе в окрестностях Совхоза имени Ленина их хватает: тут и аэропорт под боком, и бойкая станция метро "Домодедовская", и МКАД, в котором всегда можно раствориться и уйти от погони. Население поселка - 18 больших многоквартирных домов, наверняка найдется пара сотен человек, желающих поздно вечером сбегать за добавкой. Где же этот мифический "черный таксист"? Почему не едет?
Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала понять, при каких обстоятельствах он приехал бы обязательно. Обстоятельства эти мы еще хорошо помним - сухой закон. Если спиртное достать невозможно, моментально формируется теневой рынок. В результате за лишние 100-200% цены можно приобрести все что угодно. Но к нам в Совхоз пришел закон полусухой. А это совсем другая зараза, и она очень плохо лечится.
Маленькое разумное ограничение - страшная сила. Это такой барьер, который достаточно велик, чтобы его лень было перепрыгивать, но в то же время недостаточно высок, чтобы его захотелось штурмовать по принципиальным соображениям. Что делать, когда вы сообразили на троих, а соображение кончилось? Правильно - бежать за "ещём". Если рядом круглосуточный магазин, в котором всегда булькает, - это слишком низкий барьер, чтобы его не взять. Если в стране злобствует сухой закон, это такой высокий барьер, который прямо-таки сам нарывается на преодоление. Человек, особенно подогретый, готов свернуть горы - лишь бы реализовать грубо ограниченную свободу выбора. Но когда пить вроде никто не запрещает, но вот именно в это время суток - засада, то внутренняя мотивация к продолжению банкета как-то сама собой сходит на нет: "Ладно, пошли по домам, завтра здоровее будем". И утром, отправляясь с ясной головой на работу, понимаешь, что таки да, полусухой закон - это вещь.
И рынок алкоголя - не единственная сфера применения подобной тактики. Маленькие разумные неудобства - это единственный путь преодоления больших национальных пороков. Мы десятилетиями не могли научиться пристегиваться в машине ремнями безопасности. Автомобиль, который реагирует на непристегнутость нудным пищанием, решает эту проблему за один день. А помните, как самозабвенно мы ругались в очередях? Сейчас даже интонаций таких в русском языке больше нет. Берешь талончик в специальном терминале и спокойно читаешь книжку, ждешь своего номера. Или вот технологии новой гласности: теперь тот же гаишник уже десять раз подумает, прежде чем нахамить ближнему своему. Потому что у ближнего может оказаться видеокамера в петличке, и завтра ты станешь звездой рунета со всеми вытекающими для карьеры последствиями.
Все эти маленькие разумные неудобства сначала немного напрягают, потом заставляют адаптироваться, наконец, начинают восприниматься как комфортное состояние. Я, например, без ремня безопасности уже как без трусов - нервничаю, переживаю, и даже если в машине нет никакой пищалки, пристегиваюсь. А великий шведский народ, сумевший побороть собственный алкоголизм благодаря таким вот чуть заметным ограничениям, теперь бунтует против Евросоюза, который после вступления в него Швеции навязывает этой стране либеральные алкогольные законы.
Индустрия маленьких разумных неудобств в нашей стране только начинает развиваться, но у нее огромное будущее. Не освоено еще много новых возможностей: шумные обочины, по которым неприятно ехать, чипированная упаковка, которой невозможно мусорить безнаказанно, единые черные списки авиакомпаний, заставляющие пассажиров контролировать свое поведение на борту. Весь этот непринужденный геморрой действует по одному и тому же принципу: проще немножко напрячься и соблюсти общие правила, нежели идти на риск или иметь неприятные ощущения от их несоблюдения.
Человек, что бы он там о себе ни думал, вполне поддается дрессировке. И когда речь заходит о маленьких разумных неудобствах, то главным укротителем человека оказывается она - собака Павлова. Если кто забыл, напомню эксперимент великого русского физиолога: каждый раз перед тем, как принести еду, в помещении, где содержалась собака, зажигали лампочку. При виде еды у собаки выделялась слюна. Потом еду приносить перестали, но слюна у собаки выделялась при виде одной лишь зажигающейся лампочки. Этот несъедобный предмет стал для нее образом мяса, вызывающим точно такие же эмоции, как и реальная пища.
Опыты Ивана Петровича легли в основу американского бихевиоризма - направления в психологии, суть которого, если совсем грубо, можно свести к тому, что у людей отношения с "лампочками" примерно те же, что и у собак. Если найти к психике правильный подход, можно железно закрепить в нашем сознании нужные реакции на те или иные раздражители. Инструментарий этой психологической школы играет огромную роль в современной западной экономике и политике. Без всяких признаков насилия власти многих стран научились управлять людьми с гораздо более предсказуемым результатом, нежели самые кровавые тирании и диктатуры.
Оно, конечно, неприятно, когда на тебя смотрят как на биомашину. Но особенность такой психодиктатуры в том, что от нее можно избавиться в любой момент. Ведь пристегиваться за рулем, не буянить на борту самолета и не пить до утра можно и без всякого бихевиоризма. И вот ты уже свободный человек. А если что-то все-таки мешает так поступать, значит, ты уже несвободен, ты сам себе поработитель и порабощенный. И тогда для тебя пищащий ремень или вандальная обочина - это средство освобождения. Как-то так.
