Служить будут, а защищать Москве нечего
Три недели назад "Известия" проводили в армию призывника-анонима Ивана Петрова (номер от 20 ноября). Первый день после сборов Ваня провел в военной части Наро-Фоминска, где у него "пропал" припрятанный сотовый... Потом его распределили в московскую часть ВДВ. В минувшую субботу Ваня принимал присягу, на которую приехали и корреспонденты "Известий".
Пока новобранцы на плацу репетировали принятие присяги, всех родственников и друзей собрали в клубе воинской части. К Ване приехали его мама Надежда Александровна и сестра Марина.
- Телефон у него украли, брал у ребят, - рассказывает Надежда Александровна. - На днях звонит: "Мам, мы тут какие-то грузовики загружали!" Теперь у ребенка болит спина... Оказывается, часть будут расформировывать. Вот и вывозят все. Куда теперь Ваню пошлют?
Тут в зал вошел заместитель командира части: "Кто из родителей скажет напутственное слово бойцам?". Никто желания не проявил. Но мы сидели с краю, и офицер обратил внимание на Надежду Александровну. "Да я говорить-то не смогу - плакать буду!" - пыталась отвертеться она, еще не зная, что это был мягкий "приказ".
И вот мы втроем сочиняем текст напутствия. Сначала написали что-то складное о важных этапах в становлении мужчины, об ответственности перед страной. Потом сестру Вани - Марину прорвало: "Мам, да выйди и скажи: "Сынок, мама с тобой! У нас есть связи... И вообще, пошли отсюда!" Смеемся. Но смех какой-то грустный. "Лично я против армии, - говорит Надежда Александровна. - Но он захотел... Я - за армию по контракту. Может, написать в конце?". Но Марина маму остановила.
Наконец всех позвали на плац. 11 новобранцев по очереди принимают присягу. Жители ближних домов просыпаются под громкое "Служу России!" Настал и Ванин черед. "Рядовой Петров Иван Иванович, для принятия военной присяги ко мне!" - скомандовал ротный. Ваня уже освоил армейский шаг. Военная форма ему идет. Правда, чуть замешкался, когда брал в руки текст присяги. Ванина мама, говоря напутствие, тоже волновалась, но фразу "Главное - возвращайтесь здоровыми!" выкрикнула громко. Потом она все-таки расплакалась.
- Хочу сразу успокоить всех мам: ничего защищать мы не будем, - пока бойцы ушли в казармы сдавать оружие перед увольнением, офицеры отвечали на вопросы родителей. - Часть у нас не военная, здесь всё - как в кино или в игре "Зарница"! Это вам не те ВДВ, которые и в Чечне, и в Цхинвале были... У нас вообще, если служишь в Москве - тебя и военным не считают. Служить они будут в роте обслуживания - поварами, водителями. Нам тут начальники понаписали, что часть расформировывать будут, но это произойдет не раньше чем через четыре месяца. Всех отправим в московскую часть, не волнуйтесь.
Те родители, кого слова "главного" не успокоили, обступили ротного с вопросами о дедовщине. "Дедовщину здесь вырубаем на корню! - сказал он. - Здесь этого вообще нет. Я сам, когда из Кубинки сюда перешел, даже не поверил, что такое бывает!".
Потом родителей пригласили оценить казарму. В комнате на 30 человек было не протолкнуться. После трехнедельной разлуки парней зацеловывали соскучившиеся матери и девушки.
- Я, когда грузовики загружал, потянул спину, - рассказывает нам Ваня. - Попросил у ротного мазь. Он говорит: "И так пройдет!". У них даже йода нет, представляете? Все лечение - зеленка и градусник.
Потом Ваня знакомит нас с сослуживцем Антоном, и они идут за увольнительными. На пару дней солдат Петров вернется домой.
