Заповедь выживания
Недавно группа писателей встречалась с группой депутатов Госдумы. В сугубо деловом формате. Что называется, как держава с державой. Поводом для обмена мнениями послужил всемирный экономический кризис в самом конкретном, почти житейском его понимании. Как говорится, переживет ли его русская литература?
Отвечая на этот прямо не поставленный, но подразумеваемый вопрос, президент Русского ПЕН-центра Андрей Битов ответил в присущей ему парадоксальной манере пессимистичного оптимизма: что вы меня пугаете, если в моей жизни кризис всегда, если он для меня перманентное явление!
Догадываюсь, что замечательный прозаик имел в виду не только свое святое писательское недовольство собой, без которого он не был бы замечательным прозаиком. И не одно лишь традиционно сомнительное благополучие русского интеллигента. В плане несколько расширительном - давал он понять - вся жизнь среднего россиянина, если он к тому же бывший советский человек, - сплошная череда кризисов. Временных трудностей. Неизбежных перебоев. Объяснимой нехватки. Досадного дефицита. Под закат НЭПа существовал еще бытовой экономический термин "ножницы". Опять же в смысле - неувязка, нестыковка, несовпадение.
Вот уж, действительно, нас ли пугать!
В перестроечные годы принято было предавать язвительной насмешке типичную ментальность советского человека, ехидно выражаясь - "совка": покорность, долготерпение, нежелание высовываться и брать на себя ответственность. Справедливая была насмешка, во всяком случае, своевременная. Без инициативы, умения заботиться о самом себе и за самого себя отвечать, без нормального частного интереса, без способности желать счастья здесь и немедленно в современном мире ничего не добиться. Под эти свойства затачиваются, как теперь говорят, самые созерцательные, обломовские, буддистские характеры, как личные, так и национальные.
Кстати говоря, выяснилось, что шаткое чувство меры - отнюдь не только русская национальная черта. Всему загулявшему человечеству оно присуще в той или иной степени. Ибо прав тот же Андрей Битов - что такое нынешний кризис, как не похмелье? Не от одного вина, но и от безудержного потребления, от покупательского зуда, от охоты нахапать всего и сразу, от индивидуализма, утратившего все разумные ориентиры и ограничения.
Вот тут и вспомнились неожиданно добрым словом все осмеянные "совковые" свойства. И прежде всего умение наполнять жизнь вдохновляющим смыслом вне зависимости от уровня потребления и даже вопреки ему. Тут нет призыва к юродству распределения или к тому, что саркастичные философы справедливо называли "конформизмом муравейника". Есть лишь намек на то, что у скучных этих явлений есть и другое воплощение - например, скромность, коллективизм, солидарность. В панические моменты кризиса именно такой аспект известных понятий придает жизни слегка затерявшийся во времена изобилия, укрепляющий душу смысл.
Это не значит, что нужно, как в былые годы, передоверить заботу о своем благополучии некоему мудрому руководству или единственно верному учению. Собственная энергия, нежелание сдаваться обстоятельствам, способность действовать - первая заповедь выживания в любых условиях. Однако бывают времена, когда индивидуальные запросы, амбиции и аппетиты все же стоит соотносить с соображениями всеобщего блага. Сколько мы издевались над ортодоксальным призывом официальной советской песни: "Раньше думай о Родине, а потом о себе". Но разве не к тому же призывал самый обаятельный президент Соединенных Штатов: "Не спрашивай, что Америка сделала для тебя, спроси себя, что ты сделал для Америки"? К тому самому, к отказу от жлобского эгоизма.
Так что идеология идеологией, а здравый смысл никто нигде не отменял. Может, кому-то и удастся преодолеть кризис в индивидуальном порядке, так преодолевается, скажем, кризис среднего возраста или кризис личных отношений. Но из мировой теснины в одиночку не выбраться. И благими призывами здесь не обойдешься. Выручают разве что особая общественная атмосфера, особый национальный кураж, особое состояние народной души. Психология тружеников и энтузиастов. И еще - понимание, что от неутолимой страсти приобретать и завидовать тому, кто приобрел больше, уберегает только бескорыстие. В чем формула счастья - неизвестно. Но уж точно, что не в беспрестанном шопинге.
Иногда пытаюсь понять, почему в ранние 60-е я почти не обращал внимания на крайнюю, так скажем, ограниченность своего материального бытия. Ну, конечно, молодость, очарованная душа, человек впервые... и все такое прочее. Но было и нечто более определенное. Сознание, что моя незаметная, никому не ведомая жизнь имеет цель, превышающую эту незаметность и неведомость.
