"Микешкин" шел в Арктику
После блужданий по дельте мы поднялись на Кюель-Хая (Американскую гору) к могиле Де-Лонга и на сорок пятый день шли вдоль побережья к Тикси. В тени морских судов, на виду близкого поселка, "Микешкин" кувыркался на волнах спичечным коробком, уроненным с чьей-то палубы. Сверху, смеясь, нам что-то кричали, а мы макали кисти в банку с краской и исправляли на корме девиз: "Не на Ту и не в такси,/ но дотянем до Тикси!".
Щит приколачивали в Осетровском речном порту. Там мы строили подобие старинного карбаса, какие сплавляли по Лене первые сибирские насельники. Молодой отваги в нас, безумцах, было больше, чем представлений о том, что ожидает в пути. И теперь, после четырех тысяч верст, вместо "но дотянем до Тикси...", обессиленные и счастливые, пишем: "Дотянули!". На моей памяти Евгений Евтушенко первый раз позволил править свои стихи, для микешкинцев - лучшие у нашего матроса и поэта.
Это было сорок лет назад, в другом мире, в другую эпоху, в иных "Известиях". В команду вошли строитель Арнольд Андреев, кинорежиссер Теофиль Коржановский, оператор Эдуард Зоммер, Евгений Евтушенко и автор этих строк, тогда корреспондент газеты по Восточной Сибири. Не нам одним хотелось вырваться из "суеты городов", увидеть российскую глухомань, куда, как в сказке, три дня скачи - не доскачешь. Карбас бросал якорь у селений, всеми забытых, где годами большие суда проплывали мимо, а окрест ни души, только лебеди низко кружили над тундрой.
Даже для нас, бывалых сибиряков, Лена оказалась рекой незнакомой планеты. В низовьях, в эвенской деревушке Сиктях, мы попали на похороны старой охотницы. Эвены опустили усопшую в долбленую лодку, оттолкнули от берега, сами следом поплыли в лодках, позволив нам разделить с ними печаль. На острове сиктяхцы рыли могилу и, к нашему изумлению, стали рвать на куски, ломать, разбрасывать бедный скарб охотницы: медвежью шкуру, берестяное ведерко, чайник с отбитым носиком... Мы спрашивали: зачем, почему? Cтарый эвен отвечал: "Если нет человека, вещи не имеют цены". - "Но почему не отдать вещи детям и внукам? Пусть бы пользовались". - "Каждый человек должен убить своего медведя. Если убил твой отец или дед - ты сам какой охотник?!" Седина старика светилась вокруг головы, как нимб. Созреть до мудрости сиктяхских эвенов обществу потребления, видимо, еще предстоит.
В Тикси мы подарили "Микешкина" школе, провели день с юными матросами, а в клубе говорили с жителями, поэт читал стихи. Полярный поселок нас провожал под утро; случайный человек мог встревожиться: что за демонстрация в Арктике в столь ранний час? Наши души были чисты, открыты добру. Как славно, возвращаясь из командировки, рассказывать в редакции не только о том, что для газеты привез, но и что там оставил.
В 1960-1970-е годы известинские экспедиции по рекам Сибири, каждая месяц-полтора, стали регулярными; мы прошли Витим (1969), вокруг Байкала (1971), Вилюй (1973), Алдан с Унгрой (1975), Колыму (1977), Селенгу (1980 - от монгольского озера Хубсугул тысячу верст до Байкала). Присоединялись новые прекрасные товарищи - геологи Георгий Балакшин, Валерий Черных, Владимир Щукин (все - из Якутии), судмедэксперт Наум Шинкарев (Горький), художник Олег Целков (тогда Москва, теперь - Париж), а по Селенге еще шли историк Юрий Пархоменко (Иркутск), профессор медицины Арон Белкин (Москва), монгольские собратья Бямбасурэн, Гандбат, Тогтох.
Сегодня, сорок лет спустя, воспоминания печальны; четверых друзей с нами больше нет. Валера Черных покоится в якутской земле, Тэфик Коржановский - в иркутской, Наум Шинкарев - в нижегородской, Арон Белкин - в московской. Все мы, кто пока жив, не теряем друг друга из вида, а изредка слетаясь, вспоминаем старых товарищей, с которыми сблизили пройденные вместе семь сибирских рек.
Евгений Евтушенко потом напишет: "Меня били сызмальства в манежах./ Зажило, и снова заживет.../ Если я тону, ко мне "Микешкин"/ даже по асфальту подплывет". Увы, плыть к друзьям по асфальту карбасу теперь приходится чаще, чем хотелось бы.
E-mail: istclub@izvestia.ru Станиславу Сергееву
