Художник Андрей Бильжо: "Я представляю себе, что голова моя похожа на мясорубку"

Андрей Бильжо написал все, что знал о Петровиче. Получился "Анамнез" - история жизни и болезни, и не одного Петровича, а всех, с кем он живет и даже не живет, история о его вещах, вкусах и кумирах. Получилась толстая книжка с картинками, о которой автор рассказал специальному корреспонденту "Недели" Ирине Мак.

вопрос: Я раньше думала, анамнез - это история только болезни.

ответ: В медицине существуют история жизни и история болезни, но в психиатрии такого разделения нет, потому что все очень тесно переплетается. А назвал я так книгу, потому что слово красивое и потому что в прошлом я психиатр. И еще потому, что мой персонаж и вся его жизнь описаны здесь словами и рисунками.

в: Многие думают, что Петрович - это вы.

о: Пускай думают. Я просто вытаскиваю из себя какие-то среднестатистические показатели, описываю жизнь некоего вымышленного персонажа, который в то же время является типичным представителем нашего общества. Мне трудно судить, сколько в нем от меня, сколько от моих друзей.

Для меня здесь Петрович - во многом, повод. Я даже не хотел выносить Петровича на обложку, потому что это совсем другая книжка, это не сборник карикатур. Карикатура, как квинтэссенция рисованного анекдота, самодостаточна. А здесь, если оторвать картинку от текста, она не сможет существовать. Скорее, этот текст сможет существовать без картинки.

Исключение, пожалуй, - только глава "Портреты": там и Тургенев, и Горбачев, и Пугачева идут в алфавитном порядке, и сам порядок этот смешной, потому что ясно же, что Пушкин идет после Путина, а Салтыков-Щедрин - после Сталина, и где-то там у меня Белка со Стрелкой, увиденные опять же глазами моего персонажа, среднестатистического нашего человека. Или моими.

в: То есть Петрович для вас - еще и способ самоустраниться?

о: Конечно. Но я включил в книгу разных персонажей. У меня же там копии картин, скульптур, истории-рассказы - вымышленные и реальные, есть много героев, которые существуют в действительности, просто немножко переделаны фамилии. Их могут узнать - это люди, которых я люблю и которые значимы в моей жизни. Я в последнее время представляю себе, что голова моя похожа на мясорубку, в которую поступает всякая информация, перемалывается и в виде фарша выходит из меня. А я из этого фарша леплю котлеты. И так как там очень много вещей нарисовано...

в: Да в книге же просто полный мир - все, что вообще можно себе вообразить...

о: Но, понимаете, многие предметы живут дольше людей. И получается, что эта книга с картинками - срез нашей жизни за последние 30-40 лет. Эти короткие истории для меня очень важны: у меня уже был опыт написания книжки "Еда", где есть 40 историй про еду и 40 картинок. Я писал в разных газетах и журналах, теперь постоянно - в "Известиях", но писательский опыт меня немного пугает. Потому что я снова влез на чужое поле. Я вообще часто залезаю на чужое поле. И часто чувствую себя чужим.

в: Вам как-то дают это понять?

о: Иногда, но не часто. Например, когда я стал делать анимационное кино, мои мультфильмы шли по телевизору, мне было немного страшно входить в этот анимационный мир. Но когда такие люди, как Юрий Борисович Норштейн или Александр Татарский, приняли все, что я делал (знаете, самые главные, умные и талантливые в своей области чаще всего оказываются и самыми тонкими ценителями), когда они наговорили мне столько приятных слов, на остальные реплики я уже не реагировал.

А сколько я слышу разговоров о том, умеет ли Бильжо рисовать! После того как меня приняли, без моего ведома, в Академию графического дизайна, - я даже не знал, что она существует, я к таким вещам вообще спокойно отношусь. Если я слышу, что кто-то что-то говорит по поводу моих рисунков, отвечаю: "А вы знаете, что я академик?!"

На презентации книжки "Еда" получил записку: "Суриков умел рисовать, а что такое вы?" Я ответил, что Суриков в свое время сказал, что рисовать можно научить даже собаку, зато она никогда не станет художником.

Кроме того, я боялся делать эту книжку, потому что не видел такого, чтобы один человек выступал в роли и художника, и автора текстов, и всего этого было бы много... Если только у Пивоварова или Кабакова. Но у них меньше текста, на уровне подписи к картинке.

в: Жанр книги предложили вы или издательство?

о: Ко мне обратились из издательства "Гаятри": они хотели издать что-то мое. Кое-что уже было к тому времени написано, в голове крутилось и была уже выставка в галерее "Крокин", на которой я показал первую главу - "Происшествия". А тут, пока делал книжку, я так разошелся, что, если бы не сроки и не мысль о том, что надо как-то сворачиваться, наверное, сделал бы еще и второй том. Возможно, так оно и будет, потому что, скажу без ложной скромности, в этом жанре я пока один.

в: Как бы его определить? Ближе всего "комикс" - но это не он. Это такая... правда жизни.

о: Хотя в книге очень много придумано. Это, конечно, не комикс, но где-то в той же плоскости. Мне этот жанр интересен, мне хочется его расширить, изменить и пролезть через него в свою норку.

в: Это хороший способ написать о том, о чем хочешь.

о: Конечно. И в то же время "Анамнез" совсем не элитарен. Здесь у нас и Толстой, и Ельцин, и Тургенев со своей "Муму". Вся школьная программа. Эта книга, во-первых, с картинками. Во-вторых, там маленькие тексты. Необязательно читать все подряд - можно рассматривать выборочно. Она и для тех, кто не очень умеет читать.

И еще в конце я, как автор, предупреждаю: эту книжку не надо читать людям, считающим себя очень духовными. Тем, кто убежден, что несет в себе культуру. И гордым пафосным патриотам брать эту книгу в руки не стоит - они расстроятся, а я, как врач-психиатр в прошлом, должен предупредить об опасности, как "Минздрав предупреждает".

И романтичным девушкам не стоит ее смотреть. Я тут в интернете прочел: одна девушка пришла в магазин и увидела мой альбом "Сто", посвященный 100-летию Хармса. И ужасно расстроилась - что Бильжо сделал с ее Хармсом! Мне стало жалко девушку. Она Хармса, видимо, любит - но что она у него читала? Я не понимаю, что в моем альбоме могло ее обидеть, поэтому предупреждаю трепетных натур и лишенных самоиронии серьезных людей - пусть они читают что-то другое.