Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Общество
Телефон горячей линии по вопросам коронавируса: 8 800 2000 112
Мир
Байден обсудит с лидерами европейских стран ситуацию на Украине
Мир
Пашинян заявил о готовности подписать соглашение о мире с Азербайджаном
Общество
В Москве проверят выполнение указа о переводе части сотрудников на удаленку
Общество
Экс-спецназовцы ФСБ получили от 8 до 10 лет колонии по делу о налете на банк
Мир
Лукашенко подписал указ о созыве внеочередной сессии парламента Белоруссии
Мир
В Германии заявили о невозможности поставок оружия на Украину
Мир
В ГБР заявили об отказе Порошенко выполнить решение суда и сдать загранпаспорт
Мир
Польша рассмотрит вопрос оказания военной помощи Украине
Экономика
Путин поручил снизить налог на прибыль компаниям в сфере развития генетики
Мир
В Венгрии заявили о нежелании очередной холодной войны в Европе

БЭРВЕЛЛ БЕЛЛ: "ЕСЛИ ТЫ ПОЛАГАЕШЬСЯ ТОЛЬКО НА СВОЕ ПРОШЛОЕ, ТЫ ОБРЕЧЕН НА ПОРАЖЕНИЕ"

Что утратили подразделения вооруженных сил США, выводимые из Ирака? Что вызовет дискомфорт у российского офицера в американской бригаде? И что могут обрести военные России и Соединенных Штатов, если чаще будут проводить совместные маневры? Об этом командующий Сухопутными войсками США в Европе генерал Бэрвелл БЕЛЛ рассказал обозревателю "Известий". В конце минувшей недели генерал БЕЛЛ побывал в Москве для участия в разборе российско-американских командно-штабных учений "Торгау-2004". - Прошедшие учения в первую очередь важны тем уровнем, на котором они проводились, - между оперативным и тактическим звеном
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл
Что утратили подразделения вооруженных сил США, выводимые из Ирака? Что вызовет дискомфорт у российского офицера в американской бригаде? И что могут обрести военные России и Соединенных Штатов, если чаще будут проводить совместные маневры? Об этом командующий Сухопутными войсками США в Европе генерал Бэрвелл БЕЛЛ рассказал обозревателю "Известий" Андрею ЛЕБЕДЕВУ. В конце минувшей недели генерал БЕЛЛ побывал в Москве для участия в разборе российско-американских командно-штабных учений "Торгау-2004".

- Прошедшие учения в первую очередь важны тем уровнем, на котором они проводились, - между оперативным и тактическим звеном. Такие учения позволяют старшим офицерам пообщаться и обсудить доктрины, обменяться точками зрения на военные конфликты, выявить общее и расхождения, определить, как лучше планировать совместные операции. Наш опыт взаимодействия с российскими военными в Боснии и Косово был исключительно положительным - прежде всего с точки зрения налаживания и укрепления отношений. В каком-то смысле это были многолетние повседневные совместные учения. Поэтому теперь, когда российских военных на Балканах больше нет, учения "Торгау-2004" - естественный способ продолжения и развития наших отношений. Мы вновь начинаем совместную работу, прерванную в середине 90-х гг., и это вдохновляет обе стороны. И конечно же, мы с нетерпением ждем новых учений.

За те полтора года, что командую Сухопутными войсками США в Европе, я не впервые встречаюсь с российскими генералами и офицерами. Я уже в третий раз приезжаю в Москву. А в начале мая мы в течение трех дней принимали в Гейдельберге (место дислокации штаба генерала Белла. - "Известия") группу иностранных военных, в том числе и российских, по случаю годовщины окончания Второй мировой войны. И мы искренне стремимся к расширению контактов с Сухопутными войсками России. Поэтому я ухватился за возможность побывать в Москве и повстречаться с добрыми друзьями - генералом Поповым, генералом Кормильцевым.

- А что нового узнали американские офицеры в ходе учений?

- В учениях принимали участие военнослужащие из Оперативной десантной группы в Южной Европе (SETAF) и Учебного командования 7-й армии США. Лишь немногие из тех, кто приехал в Москву, имеют личный опыт взаимодействия с российскими военными. У стариков вроде меня было много возможностей, а вот более молодым офицерам эту возможность нужно было создать. И все, кто сюда приехал, узнали для себя очень многое.

Они рассказали мне, что проведение военных операций российской и американской армией существенно не различается. И неудивительно: угрозы по существу одни и те же. И процесс принятия решений весьма похож. И это означает, что у нас есть прочная основа для партнерства. По крайней мере участники с американской стороны чувствовали себя вполне комфортно.

- А насколько заметны различия?

- Вот пример - как рассказали мои штабисты, заметно отличается графическое отображение военных операций на картах и схемах. Маленький квадратик с цифрой внутри может многое означать для моих ребят, но совсем другое он будет значить для россиян. Но ведь если перестать рисовать на картах, то войска растеряются.

Так что мои штабисты начали записывать эти различия. Мы намерены в целях обеспечения совместимости наших сил создать в Учебном командовании компьютерную базу данных, которая позволит "переводить" одни графические символы в другие. То же намерены сделать и в Общевойсковой академии российских Вооруженных сил. Если нам вновь придется работать совместно, как когда-то на Балканах, мы должны будем понимать язык карт друг друга. Так что, когда мы встретимся на следующих учениях, мы начнем с того, что расскажем участникам, в чем различия обозначений на штабных картах, и сможем быстро перейти к следующему этапу.

- Возможно, на каком-то этапе придется принять единую систему символов?

- Не исключено. У каждой страны свои особенности, даже в рамках НАТО различия порой сказываются - система несовершенна. Не уверен, насколько часто можно менять основную систему обозначений, принятую в той или иной армии, но если представлять себе, в чем различия между ними, будет куда легче.

- В чем еще заметны различия?

- В процессе принятия решений. В российской системе на планирование боевой операции влияют директивы, принятые на значительно более высоком уровне, чем в американской. В армии США директивы носят более общий характер, и планирование больше формируется по принципу "снизу вверх". Так что если, например, поместить российского офицера в американскую дивизию, он почувствует дискомфорт, лишившись привычного уровня руководящих указаний. Да и американский военнослужащий в вашей армии почувствовал бы себя не в своей тарелке - для него указаний было бы слишком много. Не хочу выступать судьей - что лучше и что хуже: это просто различия. Хотелось бы верить, что при всем этом в армиях двух стран достигается одинаковый результат. По крайней мере, в ходе прошедших учений расхождения между планами операций, разработанными участниками с обеих сторон, оказались незначительными.

- Ваши подчиненные побывали во многих "горячих точках", участвовали в десятках международных учений и реальных миротворческих операций. Чему они, по-вашему, могли бы научить своих российских партнеров?

- Конечно, военным всегда интересен опыт партнеров, особенно боевой. А у большинства участников прошедших учений - с обеих сторон - такой опыт есть. При этом и для тех, и для других оказалось несколько неожиданным, что их партнеры - настолько бывалые солдаты, компетентные и вызывающие заслуженное уважение. Так что нельзя сказать, будто американские бойцы обучали своих русских коллег. Шел обмен опытом и мнениями о тех или иных былых операциях: Афганистан, Чечня, Ирак... Они быстро забывали о национальных различиях и, несмотря на языковой барьер, находили способ общаться - рисовали на картах, чертили схемы...

- Вы прислали в Москву инструкторов Учебного командования. Зачем - учить или самим чему-то поучиться?

- Не думаю, чтобы они знали это заранее. Задача учений была конкретной - составить совместно с партнерами план боевой операции. Но что они многому научились - это несомненно. Безусловно, им хотелось прикоснуться к новой для себя культуре, познакомиться с представителями еще одной армии. Первая задача солдата - учиться. Легких боевых операций не бывает, но чем больше соберешь опыта в других местах, тем выше будет твоя готовность к действиям в любой ситуации. Вот зачем мы и обмениваемся визитами и проводим совместные учения. Возвращаясь к нашей совместной службе на Балканах: в Боснии и Косово многие военнослужащие США и России завязали партнерские и дружеские отношения на всю жизнь, и это без преувеличения будет в течение десятилетий приносить весомые дивиденды вооруженным силам обеих стран.

Вот пример. Командир Первой пехотной дивизии генерал Джон Батист сейчас в Ираке - под его командованием 20 тысяч человек. Будучи еще полковником, он несколько раз в разных местах проходил службу на Балканах бок о бок с российскими военнослужащими. И в любом разговоре он упоминает своих российских друзей и то, чему он у них научился. Если спросить его, он скажет, что для него будет честью вновь выполнять боевую задачу вместе с россиянами. Такие отношения, основанные на взаимном доверии, сохраняются на всю жизнь. Доверие - вот что важно. Если случится недопонимание, ты знаешь, что можно позвонить другу и все выяснить.

- А рассчитывает ли генерал Батист в ближайшем будущем вновь выполнять задачу совместно со своими российскими друзьями - например, в том же Ираке?

- Возможность такого рода - явно политический вопрос, сейчас я не могу ничего по этому поводу сказать. Когда мы помогали обучать Первую пехотную дивизию перед отправкой в Ирак, мы с генералом Батистом несколько раз возвращались к тому, как он будет счастлив вновь служить рядом с россиянами. Так что если нашими лидерами будет принято такое решение, то первый, к кому я обращусь, будет генерал Батист, потому что он с вами хорошо знаком.

- Ваше Учебное командование в ближайшее время будет заниматься "восстановлением квалификации" американских войск, выводимых из Ирака. Разве им требуется дополнительное обучение - они и сами, наверное, кое-чему способны поучить ваших инструкторов?

- Начнем с того, что у моих инструкторов и у самих есть схожий опыт. Кроме того, у них колоссальный опыт преподавания. Вы правы - эти части возвращаются из Ирака "тертыми калачами". Они полны опыта - но именно того, который использовался в их конкретной ситуации. Его, конечно, нужно сохранить и передать другим. Но ни одна часть, выполняющая боевую задачу, не применяет на практике все профессиональные навыки, которые от нее могут потребоваться. Например, танковая часть после вывода из Ирака должна восстановить свои навыки обращения со сложной орудийной техникой: вероятнее всего, за год у них было недостаточно возможностей для их практической отработки. Смогут ли они сделать 3 выстрела за 15 секунд по цели, удаленной на 2-3 тысячи метров? Скорее всего это будет сделано, но с не очень высоким результатом. Помню свой опыт, когда я выводил свою бригаду из этого же региона после операции "Буря в пустыне" в начале 1990-х гг. Нас направили в учебный центр в Калифорнии. Бригада была закаленной и опытной, хорошая бригада. И нам устроили учебный бой с другой частью, которая не принимала участия в боевых действиях. Так представьте себе - они нас разгромили. Я глазам своим не поверил. Мы были лучшей бригадой во всех Сухопутных войсках, но потерпели поражение - в абсолютно честном бою. И нам пришлось сделать вывод: напряженные и реалистичные учения - лучшее лекарство от поражения в будущем бою. А если ты полагаешься только на свое прошлое, ты обречен на поражение. Так что, во-первых, ветераны Ирака имеют богатый опыт; во-вторых, мы поможем им стать еще лучше; в-третьих, в ходе тренировок под нагрузкой им придется уяснить, что им недоставало упражнений по многим направлениям. А в целом у нас замечательная армия.

- Шла ли речь об участии ваших инструкторов в обучении российских военнослужащих?

- Мы говорили не о прямом обучении, но о взаимном обучении в ходе совместных маневров и тренировок. Мы выразили желание и впредь проводить совместные учения. Думаю, что таково настроение и российской стороны. На следующей неделе наши плановики сядут вместе и прикинут возможности для этого уже в ближайшем будущем, а мы - генерал Кормильцев и я - их рассмотрим.

- А вы приглашали россиян в американские ВВУЗы?

- Я, безусловно, хотел бы, чтобы их там было больше - и в учебных заведениях 7-й армии в Европе, и в самих США. И возможность для взаимных обменов есть. Американские офицеры могли бы, например, учиться в Общевойсковой академии. Для этого нужно решить кое-какие технические вопросы - в первую очередь преодолеть языковой барьер. Нашим офицерам нужно больше говорить на языке друг друга. Радостно, что командование российских Сухопутных войск выразило намерение повышать уровень владения офицеров английским языком. Совместное обучение - это очень важно. Некоторые мои лучшие друзья - те, с которыми я учился вместе, еще будучи майором или подполковником. Совместные тренировки создают взаимопонимание и климат доверия. Если возникает проблема - просто звонишь старому однокашнику и решаешь ее.

- А кто-нибудь из ваших офицеров в SETAF знает русский достаточно хорошо, чтобы учиться в российской военной академии?

- Конечно, в Сухопутных войсках США такие есть... Мы стараемся использовать любую возможность для того, чтобы наши офицеры могли учиться в российских ВВУЗах и наоборот. Думаю, соответствующие договоренности не заставят себя долго ждать. А моя задача - отобрать для обучения таких кандидатов, чтобы и язык знали, и потенциал для служебного роста у них был.

- Характер прошедших учений был обозначен как "борьба с терроризмом"...

- Мы до этого не дошли. Очевидно, есть потенциал для проведения совместных контртеррористических учений, но есть и другие возможности. Такие детали мы еще не обсуждали. Надеюсь, через пару недель наши плановики представят нам достаточно подробные предложения.
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир