Двойной Кидук

В наш прокат вышли "Береговая охрана" и "Весна, лето, осень, зима... и снова весна" корейца Ким Кидука, фамилию которого иногда пишут как Ки-дук, Ки-Дук и Ки Дук. Удивительное дело: это уже пятая и шестая его картины, попавшие к нам. До этого были "Остров", "Реальный вымысел", "Адрес неизвестен" и "Плохой парень". Все потому, что режиссер модный (среди фестивальной публики) и скандальный. На его "Острове", фантастически красивой и отчасти смешной истории любви, где юноша, например, пытался покончить с собой, проглотив рыболовные крючки вместе с леской и потянув их из себя, зрители во всех странах мира падали в обморок. Два новых фильма мэтра-самоучки ("Весна, лето, осень и т.д." выдвинута от Кореи на "Оскара") помягче его прежних, они и подтверждают, и корректируют репутацию Кидука. БЕРЕГОВАЯ ОХРАНА. Самый, пожалуй, незагадочный фильм Кидука, который стоит посмотреть прежде всего для полноты коллекции. Обличение милитаризма и воинского духа, где действие развивается в пограничном взводе, охраняющем морской берег от шпионов с Севера. Много фирменных ким-кидуковских штучек - от физиологических подробностей до ужасов: пожирание сумасшедшей девушкой живой рыбы, аборт без наркоза, который ей устраивают прямо посреди воинской части (она переспала со всем взводом, забеременела, и солдаты испугались ответственности), оторванная рука ее возлюбленного, которой эта девушка водит себя по лицу (возлюбленного в ночи по ошибке расстреляли, а потом еще и забросали гранатами как шпиона). Самое любопытное здесь: подробности корейского воинского быта, который и похож на наш, и не похож, поскольку абсолютно на все - приказы, угрозы, издевательства, боль - корейцы реагируют как-то иначе. Человек с ружьем, по Ким Кидуку, опасен сам по себе, поскольку в какой-то момент ему обязательно захочется пострелять. ВЕСНА, ЛЕТО, ОСЕНЬ, ЗИМА… И СНОВА ВЕСНА. Самый красивый фильм Кидука, которому на фестивале в Локарно аплодировали стоя. Картина про круг жизни - точнее, спираль. Действие происходит в буддистской пагоде, выстроенной прямо на озере и свободно плавающей (особенно впечатляет дверь на дороге к пагоде, стоящая посреди воды: входят, точнее, вплывают на лодке только через нее, аккуратно открывая и закрывая). Фильм снят почти без диалогов, зато постоянно звучит закадровая музыка мелодичности невероятной. Максимальное количество действующих лиц в кадре - четыре (но обычно не больше двух). Весна: монах-отшельник из тех, кто ставит своей целью путеводную помощь одному конкретному человеку, обучает в пагоде маленького мальчика. А тот мучит змей, лягушек и рыбок, привязывая к ним камни. Монах пророчит мальчику, что за это и ему предстоит когда-то тащить свой камень. Лето: мальчик-ученик уже стал молодым человеком и влюбляется в девушку, прибывшую искать душевного успокоения. Сцены секса у Кидука традиционно ударны. Прихватив статую Будды, ученик уезжает за девушкой в большой мир. Осень: монах узнает, что ученик, которому уже тридцать, убил свою возлюбленную за неверность. Ученик возвращается в храм, за ним гонятся полицейские. Но монах уговаривает их подождать с арестом до утра, пока ученик для преодоления ненависти в душе не вырежет ножом на деревянных мостках перед пагодой особую сутру, которую сам монах предварительно написал краской, используя вместо кисточки (некорейцу подобное и в голову не придет) кончик хвоста живой кошки. Зима: ученик, которому уже за сорок, прибывает после тюрьмы в опустевший храм (экзотические подробности добровольного ухода учителя из жизни узнаете сами). Душу храма сберегла змея, выглядящая у Кидука как уютное, способное сворачиваться во сне клубочком домашнее животное. Пик самоочищения и примирения с окружающим миром - паломничество ученика на высокую гору с тяжелым камнем, привязанным к поясу, и каменной статуей богини в руках. Снова весна: бывший ученик сам становится учителем. Какая-то женщина подбрасывает в пагоду своего маленького сына, который по весне начинает радостно мучить зверей. Выходит, что в конечном счете старый учитель, его ученик, становящийся потом учителем, новый маленький мальчик - один и тот же человек. Это такой же круговорот познания и опыта, как смена времен года. Некоторые относятся к Кидуку как к умелому манипулятору, который лишь прикидывается представителем авторского кинематографа. Не уверен, что это так. Гораздо больше уверен в том, что мы из-за разницы культур по-настоящему не понимаем ни японских, ни корейских фильмов. Мне, например, в какой-то момент показалось, что "Весна, лето..." разом напоминает картины таких не похожих по мышлению режиссеров, как югослав Эмир Кустурица, иранец Мохсен Махмальбаф и японец Сёхэй Имамура. Но ясно, что такие уподобления - полная глупость. В чем можно быть уверенным более точно: того, кто зимой тащит в гору камень и статую богини, сыграл сам Ким Кидук. И тащил он камень со статуей по-настоящему, то и дело под их тяжестью соскальзывая вниз. Ким КИДУК, корейский режиссер: Жизнь состоит из прекрасного и ужасного -- Почему в ваших фильмах сочетаются прекрасное и ужасное? - Они соединяются в судьбе любого человека. Я считаю, что жизнь можно отразить лишь таким сочетанием. - Жестокость и насилие - часть современной южно-азиатской культуры? Или они вообще присущи сегодняшнему миру? - Они характерны и для европейской культуры. Огромное влияние на меня оказала, например, Франция, где я жил и учился. С другой стороны... Вот мне иногда говорят: как понимать, что ваши герои зачастую молчат, а говорит их страдающее раненое тело? Так и понимать, что это мой специфический стиль. Я - единственный, кто делает в Корее такое кино. На родине мои фильмы тоже не всегда понимают и принимают. - Изменились ли вы со времен "Острова", который вас прославил? Ваши новые фильмы считают более мягкими, а уж "Весна, лето…" - и вовсе картина поэтическая. - "Остров" тоже. Он, кстати, стал популярен прежде всего в Европе. Вероятно, это тоже свидетельствует о том, что жестокость (как, впрочем, и красота) свойственна Европе ничуть не меньше, чем Корее. Я не считаю, что изменился: я продолжаю гнуть свою линию. - Вы как-то сказали, что ваши картины отражают ваши внутренние страхи и боли. Обладают ли для вас самого эти фильмы терапевтическим эффектом? - Пожалуй, я все-таки никогда не стремился вылечить себя собственными картинами. При помощи жестоких сцен я пытаюсь выразить определенное состояние людей. Страдание тела лучше всего отражает страдание души. Иногда телесная боль помогает пережить боль внутреннюю. - Ваши герои несчастливы в любви. Или же их любовь приобретает странные формы - что в "Острове", что в "Плохом парне", что в "Весне, лете…". Вы не верите в любовь в современном мире? - Напротив, я верю, что любовь возможна. И мне кажется, в моих фильмах есть любовь. Но жизнь, реальность - слишком жестоки. Хотя мне почему-то думается, что в моих следующих картинах не будет ярких сцен насилия. Юрий ГЛАДИЛЬЩИКОВ