Барби с человеческим лицом

Выходя с пресс-просмотра "Блондинки в законе-2", многие коллеги-критики качали головами: "Ну полный отстой!". И совсем даже не отстой. Хотите убедиться - смотрите фильм сами начиная с четверга. Вторая серия приключений про блондинку из анекдотов, которая на самом деле умнее всех, не так смешна, как первая, зато представляет преогромнейший социологический и политический интерес. БЛОНДИНКА В ЗАКОНЕ. Первый из фильмов про натуральную блондинку (именно так правильно переводится оригинальное название Legally Blonde) сделал знаменитой Риз Уизерспун (которая теперь среди актрис уступает в гонорарах только Джулии Робертс) и оказался самым позитивным фильмом новейших времен. Блондинка-провинциалка покоряла там Гарвард, хотя приходила на первую лекцию не в строгом костюме и с лэптопом, как все, а расфуфыренной и с блокнотиком "Барби" в виде сердечка. Ноу-хау фильма заключалось в том, что Золушка становилась Принцессой (в данном случае дура - первой ученицей и хорошим адвокатом), отнюдь не перенимая общий деловой стиль, а оставаясь собой - сексапильной девушкой, всегда в розовеньком, коротеньком и на шпильках. По мысли авторов фильма, героиня-Барби изначально была не глупее, а лучше и мудрее окружающих ее снобов. Фильм утверждал правильность простых женских житейских уроков, которые умудренные мамы среднего звена передают дочкам: 1) притворяющиеся интеллектуалами - на самом деле козлы, поскольку настоящей жизни не знают; 2) знания - ничто против женской интуиции и реальных представлений о людском быте. Чтобы выиграть суд, надо не в прецедентах с поправками ориентироваться, а понимать простую логику поступков; 3) мужики -- тоже козлы, инфантильные эгоисты, которыми можно управлять при помощи элементарных женских штучек. Все эти откровения высказывались, однако, в фильме незлобно, героиня-Барби вовсе не являлась стервой. Посыл фильма (в меру антифеминистский) был таким: женщине надо оставаться секси, быть оптимисткой и ко всем относиться хорошо (а не как снобы относятся). Надо творить добро! Только тогда правда человеческой простоты победу и отпразднует. "Амели" встречалась там с "Форрестом Гампом". БЛОНДИНКА-2: ПЕРЕЗАГРУЗКА. Во второй серии доказывается, что простые люди - от той же самой блондинки до рядового швейцара - умнее и добрее уже не абы кого, а американских сенаторов. В завязке фильма неувязочка. Героиню, покинувшую Гарвард с красным дипломом № 0001, все опять почему-то (из-за все тех же ее розовеньких костюмчиков) считают дурой и даже выгоняют из адвокатской конторы, где она служит. Но в результате она добирается до конгресса США и всего за неделю пробивает там билль о защите прав животных, запрещающий тестировать на собачках новые косметические средства (надо, вероятно, тестировать их на людях. Пусть в случае чего помирают - людей не так жалко). Над содержанием фильма и впрямь тянет поиздеваться, тем более что, на невнимательный взгляд, он весь кажется выстроенным на идеологии политкорректности. Политкорректно - защищать собак и женщин, поскольку и те и другие относятся к категории меньшинств (с какого, собственно, рожна? - это я про женщин, которых вообще-то больше, чем нас). Сверхполиткорректно - умиляться, как это делают в фильме, что среди собачек тоже появились свои педерасты. Очень по-американски - показывать, что в стране торжествующей демократии один человек может, возвысив голос, добиться чего угодно даже от тупого конгресса, где все сенаторы (внимание! Тут кое-что актуальное и для нашей политической жизни) озабочены лишь лоббированием интересов спонсоров, на деньги которых они провели свои предвыборные кампании. Любой человек в Америке имеет возможность пойти во власть и позитивно изменить мир. БЛОНДИНКА-2: РЕВОЛЮЦИЯ. Отдавшись иронии, мы, однако, можем не заметить революционную идеологию фильма, серьезно корректирующую привычную идеологию политкорректности. В соответствии с "Блондинкой" № 2 женщина не просто должна быть секси - она прямо-таки обязана подавать себя так, чтобы притягивать мужские взгляды. За нескромный взгляд в соответствии с правилами политкорректности мужчину в Америке прошлых лет можно было привлечь к суду. Но камера в "Блондинке" № 2 неполиткорректно скользит по стройным ножкам Риз Уизерспун (правда, мельком и испуганно) и по ее бедрам, которыми она раскачивает при ходьбе. Актриса - это известно -- меняет по ходу фильма 63 (шестьдесят три) наряда и столько же пар изысканнейшей обуви (все - заметим в скобках - она после съемок оставила себе). Это еще ладно. Главное, что второй фильм про блондинку, в отличие от первого, проповедует уже не только доброту, но и коллективизм простых людей в борьбе за правое дело, ничуть не отличимый от советского социалистического. В Америке после 11 сентября постоянно звучат лозунги и слоганы, в которых United States (Соединенные Штаты) смыкается с united men ("американцы всех окраин, соединяйтесь!"). "Блондинка" № 2 при кажущейся бесхитростности - первый фильм, который возводит коллективизм в число основополагающих американских принципов. Там, например, есть сцена, как героиня-Барби, на время оторвавшись от дела объединения прогрессивных сил, себя под Линкольном чистит (общаясь с его статуей) - ничуть не хуже, чем поэт Маяковский чистил себя под Лениным. В конечном счете, именно "Блондинка" № 2 оказывается первой картиной после 11 сентября, которая создает новый позитивный - истинно человеческий - имидж Америки. Там один за всех и все за одного. Там торжествует человеческий подход к политике, лучше всего выражающийся во фразе героини: "Я уверена в своей правоте, как в том, что мне не идет горошек". Там у женщин - не стандартные деловые улыбки, а открытые и добрые. Там на красивых женщин можно смотреть - и тебе за это ничего не будет. Там и Барби с человеческим лицом, и Линкольн с человеческим лицом. Такие фильмы может создавать только нация, наивная до глупости либо очень здоровая.