Шаг за шагом
Одноактная "Амелия" собрала полный зал МХАТа им. Горького. Перед началом спектакля публика приветствовала самого почетного зрителя - генерал-губернатора Канады Адриен Кларксон. La La La Human Steps достойна и не таких почестей. Руководитель труппы хореограф Эдуард Лок - заметная фигура не только в канадском, но и в мировом contemporary dance. Лока зовут на постановки самые известные театры, включая Парижскую оперу. Хореографу еще нет пятидесяти, но уже в течение 20 лет его регулярно награждают престижными премиями, упоминают в верхних строчках всевозможных рейтингов, даже признают одним из десяти художников, способных повлиять на американскую культуру. С ним сотрудничали Дэвид Боуи, Бет Мидлер, Фрэнк Заппе. Весной фамилия Лока звучала со сцены Большого театра - хореограф удостоился приза "Бенуа де ля Данс". Но спектакль "AndreAura", поразивший воображение жюри, не был представлен даже маленьким отрывком. Заинтригованные московские балетоманы стали ждать осени - об участии знаменитого канадца в фестивале современного танца стало известно задолго до его начала. И вот вчера в Москве наконец узнали, что такое хореография Эдуарда Лока. Увидели, правда, не премированную "AndreAura" (постановку Парижской оперы довольно трудно привезти на DanceInversion), а "Амелию" - последнюю премьеру труппы La La La Human Steps. Действо, разыгранное квартетом музыкантов и девятерыми танцорами, меньше всего похоже на спектакль. Скорее незаконченная композиция, размытый этюд, бесчисленные вариации одной темы. Лок втягивает зрителя в игру повторений, заставляя искать мельчайшие отличия. Движения, словно зигзаги молнии, мелькают все стремительнее. Тела гнутся и ломаются, замирая на миг в самых неестественных позах. Танцовщицы нервозно бьются в руках партнеров, истерически вскакивают на пуанты, мельтешат локтями и коленями. У танцевальных скоростей, по мнению Лока, нет предела. В постановке, исследующей пластические возможности танцоров, не стоит искать сюжета. Хотя в дуэтах, очень похожих на драки и склоки, заманчиво углядеть извечную непримиримость мужского и женского начал. В "Амелии" есть и более сложные противоречия. Лок сталкивает необузданность чувств и строгий самоконтроль - взбалмошный беспорядок прыжков и вращений видится не всплеском темперамента, а дозированными упражнениями тренинга. Танцовщицы в строгих купальниках похожи на раздетых кукол, страховочные повязки под коленками довершают впечатление - кажется, что ноги балеринам попросту пришили, да еще вставили в каждую ступню по моторчику, и именно поэтому пуанты замолотили по полу с таким бешенством. У танцующих кукол есть виртуальные двойники - на экране в форме медальона то и дело плавают гибриды современной Барби и старинной Коппелии. На застывших лицах-масках жутковато сверкают неоновые глазищи. На сцене эти неестественные создания ведут себя более чем агрессивно. Лок экспериментирует - находит множество градаций между кукольным и человеческим, живым и мертвым, естественным и вымороченным. Еще один контраст спектакля так и просится на страницы новенького Vogue. Партнеры балерин-тростинок одеты в моднющие мешковатые костюмы, лацканы и брючины живописно разлетаются в полетах. Эдуард Лок - не только хореограф, но и профессиональный фотограф, умеет ценить мгновения. Интересные ракурсы усиливает театральный свет. Снопы лучей загораются, заманивая танцоров в новые и новые яркие пятна. Музыканты прохаживаются по сцене, нехотя и спокойно аккомпанируя виртуозным пластическим перебранкам. Попеременно стонут то скрипка, то виолончель, англоязычная певица задушевно нашептывает в микрофон что-то про "завтра и вчера". Специально для "Амелии" нью-йоркский композитор Дэвид Ланг написал изысканный минималистский опус. Эдуард Лок подхватил игру, лишний раз доказав, что у минимализма нет ни начала, ни конца, а безукоризненность стиля рискует обернуться скучноватой схоластикой. Но результаты эксперимента оправдывают средства - пластические возможности танцоров La La La Human Steps действительно не знают никаких ограничений.
