Куклы-люди и куклы-нелюди

В недавней работе потуданцев - гоголевском "Невском проспекте", номинированном на "Маску"-2003, - тоже есть и кукольные чудеса, и кукольные недостатки. Чудеса, придуманные режиссером Русланом Кудашовым вместе с художниками Алевтиной Торик и Андреем Запорожским (все трое - наиболее вероятные претенденты на премию), завораживают настолько, что о недостатках спектакля думать совсем не хочется. Заунывный, плачущий голос, читающий за сценой повесть Гоголя, быстро забывается. Можно не заметить и многозначительных метафор про чашу, наполненную "предназначением". Зато как подробна и сложна пластика марионеток! Как точно попадают в гоголевский стиль их кукольные сны, меланхолические полеты и нахальные фантасмагории! Марионетки - куклы-аристократы. В умелых руках кукловодов они и любить, и чувствовать, даже философствовать умеют и знают, что такое вдохновение. Система ниточек - не что иное, как нервная или кровеносная система (когда к герою придет смерть, связку нитей перережут жестокие ножницы). В "Невском проспекте" избранничество марионеток тщательно подчеркивается. Главные роли достались сложноустроенным куклам. Мечтательный художник Пискарев, Лицо от автора и Ангел, направляющий события, похожи и друг на друга, и на портрет Николая Васильевича Гоголя. Влюбляются, мечтают, грезят, сочиняют, мечутся в бреду, летают по воздуху и гоняются за прекрасными незнакомками. Тонко чувствующими натурами оказались и нищие, бродящие по утрам по Невскому (особенно трогательна старушка, быстро-быстро семенящая босыми ножками в прологе спектакля, а в финале читающая наивную молитву над умершим художником). На заднике крошечной сцены тянется рисованная панорама главной петербургской улицы, возникают зловещие тени и черные силуэты. Кляксы смываются поролоновыми губками, нарядные здания освобождаются от грязи. Невский готов к невероятным приключениям. По проспекту фланируют толпы подозрительных существ. Прогуливаются плоские гувернеры на шарнирах с питомцами в клетках на колесиках. Марширует шеренга чиновников в зеленых шинелях. Резкий поворот - а внутри-то, оказывается, одни шестеренки. За сослуживцами еле поспевает тщедушная пружинка Акакий Акакиевич. По-хозяйски расхаживает и нос майора Ковалева. И не только нос, а еще чьи-то бакенбарды, ехидно улыбающиеся губы и равнодушно взирающее око. Вся эта странная компания скоро ворвется в комнатенку Пискарева и доведет возвышенную марионетку до умопомрачения. Куклы раздваиваются на мечту и действительность. В снах художника царит грациозная марионетка. Хотя на самом деле привлекательная брюнетка - всего лишь кукла-петрушка, глуповато хлопающая в ладошки. Чем глупей персонаж - тем проще куклы. Неудивительно, что анекдот про поручика Пирогова играют почти как в балагане. Но веселья не получается - вторая часть спектакля значительно уступает первой. Положения не спасают даже абсурдистские жестянщик Шиллер и сапожник Гофман. Похоже, эстетам из "Потудани" кукольный примитив совсем не интересен - Кудашов и его актеры лелеют только марионеток. А о том, что перчаточным и петрушечным куклам нужны другие законы и более динамичная драматургия, никто из потуданцев пока не задумывается.