Танцы про облака и пергамент

Визит в Москву Ее Королевское Высочество специально приурочила к гастролям любимой труппы. Программу из четырех одноактных балетов назвали "Ангелы". Причем не только всерьез, но и в шутку. Небесные ангелы и земные грешники менялись местами и несколько сбивали напыщенную патетику философских хореополотен. Идеальные создания выглядели порой грубо и примитивно, а "простые смертные" оказывались впечатлительными и тонко чувствующими натурами. Так было в балете "Мессия", поставленном Эдом Вюббе на музыку одноименной оратории Генделя. Танцоры, затянутые в черное трико, кружились по сцене бесшумно и мягко. Руки "выпевали" плавные танцевальные мелодии, тянулись ввысь и опадали в бесплотных и возвышенных дуэтах. А за прозрачным занавесом в глубине сцены возникали брутальные ангелы. Капли света падали на мускулы обнаженных торсов, взвивались широченные белесые юбки. Вместо танца - сплошные шаги. Что ж, ангелы - не люди, им можно и не танцевать. По мнению другого хореографа Introdans, Нилса Кристе, небесные жители принимают деятельное участие в судьбах человечества. Под бесконечную кантилену вагнеровских "Пяти поэм" ангел, больше похожий Творца, сводил и разводил людские пары, забирал кого-то в свои облачные выси и засылал вниз новых участников монотонного и медлительного действа. Полуабстрактный балет податливо воспринял вполне конкретные идеи. В финале "Поэм" нарисованное на заднике грозовое небо опустилось до самого пола, а танцоры склонились в скорбных молитвенных позах. Но ангел-поводырь исчез, и кажется, навсегда. "Мессия" и "Пять поэм" казались обязательными уроками, отработанными точно и чисто. Была и смешная переменка - пятиминутное шоу для одного артиста Caught ("Пойманный"). Американский хореограф Дэвид Парсонс придумал затейливый трюк, превративший танец в фрагментарную раскадровку. Куда бы ни ступил танцор Дарио Торторелли, он всегда оказывался в мощной вспышке света. Сачок из желтых лучей перемещался за мотыльком-танцором по всей сцене. А мелькания стробоскопа выхватывали из темноты многочисленные прыжки, пропуская приземления. Висеть в воздухе - чем не ангельское занятие? Основная тема программы угадывалась и в постановке основателя и руководителя Introdans Тона Виггерса. Звучал струнный септет голландского композитора-минималиста Симеона тен Холта "Палимпсест". Мудреным словом в древности называли особый пергамент, на котором ради новых записей счищали старый текст. Так и в музыке. Скрипки, альты и виолончели постоянно подхватывали "начала без намека на конец". На фоне ворчания остальных инструментов звучали то жалобные, то ехидные сольные реплики. А танцоры, поставленные в рамки одной темы и одной мелодии, выдавали бесчисленное количество вариаций. Игривый балет напомнил детскую считалку про охотника, желающего знать, где сидит фазан. Радуга разделилась на две половины - в красно-оранжево-желтое нарядились юноши, в фиолетово-сине-зеленое - девушки (художник Кесо Деккер). Краски, словно сбежавшие с палитры художника, забавно перепутали все мазки и линии. А в калейдоскопическую смену ракурсов сложной танцевальной партитуры непонятно как вписались подначки, дразнилки и перемигивания. Наконец-то мы узнали, какими бывают настоящие ангелы. Они разноцветные и веселые.