Летающий поросенок

"Фестиваль ЦЕХ - не подиум, а мастерская, где гудят станки, а танец куется, оттачивается, шлифуется, деформируется, собирается и обкатывается - ищет свою форму на глазах у зрителя", - гласит новенький буклет. Что верно, то верно. Происходившее на сцене театра в Измайлово больше походило не на искусство, а на производство, причем на самую первую его стадию. Большинство участников демонстрировало "танцевальное сырье", искренне считая, что кое-как скомпанованные учебные наработки "упал-отжался-перекрутился" можно принять за танц-театр. Другие, давно сделавшие некие профессиональные выводы, относлись к делу спустя рукава. Их главный творческий принцип - небрежность и незаконченность. Возникали на ЦЕХе и прямые фабрично-инструментальные реалии. Лидер московского "Кинетик-театра" Александр Пепеляев (он же руководитель ЦЕХа) не только танцевал, но и ловко орудовал электродрелью (прямо во время спектакля). Понятно, что его "Гнездо Чу" пока еще строится. И в буквальном смысле - в углу сцены навалены деревянные рейки, и в переносном - размытая импровизация с участием "страшной наседки" и "трех ее птенчиков" может варьироваться как угодно. Неясно только - к чему все это. Весьма странный спектакль показали и зарубежные гости, завершавшие фестиваль. Чехи, итальянцы, японцы и болгары из интернациональной труппы "Дежа Донне" зло метались по сцене, дрались, насильничали и прямолинейно изображали беззащитность человеческую, представая перед ледяным залом Театра Мимики и Жеста нагишом. География нынешнего ЦЕХа значительно расширилась, модные хореографические веяния докатились до самых дальних уголков. Московская публика узнала, что танц-театр есть уже и в поселке Коряжма Архангельской области, а в Институте Культуры Самары вовсю работает факультет современного танца. Процесс для них пока важнее результата. Чуть опытнее новичков выглядела петрозаводская труппа ДТЦ. Миниатюра "Разбуди меня раньше" остроумно соединила колючие движения стрелок будильника с механическим маршем вышколенных учеников. Но вторая композиция ДТЦ - банальная "Прелесть земная", разочаровала слащавой и бездумной лирикой. Хуже, чем ожидалось, проявила себя знаменитая "уральская зона". Челябинский Театр современного танца под руководством Ольги Пона показал "Ожидание" - претенциозную композицию в русском стиле с валенками, платками, заиндевелыми окошками, горючей тоской и кабацкими плясками. "Киплингу" из Екатеринбурга, прославившемуся хореографическим стебом, почему-то изменило остроумие. "Обыкновенная история про масло" скучна, затянута и примитивна. Ее герои озабочены одной целью - произвести побольше полезного продукта. Крутят невидимые маслобойки, в перерывах танцуют что-то похожее на брейк. Землячка "Киплинга" художница Ольга Паутова показала фантазию на музыку "Весны священной" Стравинского, превратив танцоров в движущиеся арт-объекты, но несколько перемудрила и перегрузила действие и надуманными идеями, и громоздкими костюмами-трансформерами. В содружестве с хореографом Татьяной Багановой (екатеринбургские "Провинциальные танцы") Паутова работает гораздо лучше. Что лишний раз доказал спектакль "Полеты во время чаепития", ставший кульминацией нынешнего ЦЕХа. "Полеты" сделаны по заказу американского Dance Festival в рамках программы "Интернациональные хореографы", и впечатляет как богатством сценического антуража, так и буйством фантазии. По мрачной сцене движутся то жуткие ведьмы и вороны, то карикатурные мещане и мещаночки, вальяжно покуривающие во время танца, то ленивые растрепы, утрирующие неловкую пластику шагающих кукол. У правой кулисы жужжит заводной голубь, летающий по кругу. При внимательном рассмотрении птичка оказывается поросенком. Если в мире, придуманном "Провинциальными танцами", право на полет имеет только свинка, кто тогда все остальные? "Полеты во время чаепития" похожи и на готический ужастик, и на забавный мультик, и на едкий шарж. Баганова провоцирует зрителей на множество ассоциаций и упрямо гнет свою линию. Как и в предыдущих работах, опять колдует над беспокоящими ее феминистскими проблемами. На заднике сцены громоздится гигантское свадебное платье - главный кошмар всех героинь "Полетов". В центре - платье поменьше. Кто его оденет, станет марионеткой, бездушной куколкой, собирающей очереди из жаждущих поцелуев. Закончится все плохо. Ведьмы, куклы и вороны разбредутся по местам, отпылают бенгальские огни, с мокрых русалочьих волос прольются целые водопады, а у механической летающей свинки наконец-то кончится завод. Изощренная сценическая фантазия рождает не только визуальные метафоры, но и сложнейший танец. Возвращаясь к "цеховой" терминологии, отмечу, что "Провинциальные танцы" владеют движением на уровне высших мировых стандартов.