Дамы приглашают кавалеров

Музыкально-хореографическую композицию Аллы Сигаловой на сцене театра им. Моссовета представила антреприза "Ангар". Представление, составленное из нескольких сюжетов, назвали лаконично и броско - "Красные и черные танцы". Яркие цвета, само собой, символизировали чувства - любовь и ревность. Сигалова ставит много. И в драме, и в опере, и в балете. Что ни спектакль - то безумная любовь. Это она сочинила танцы в "Служанках" Романа Виктюка и "Фро" Василия Сенина, срежиссировала "Травиату" в "Новой опере", придумала откровенно эротичный пластический дуэт Ромео и Джульетты в постановке своего супруга Романа Козака (театр им. А.С. Пушкина). До этого были жаркие "Грезы любви" - балет на музыку танго двадцатых годов. Не обошлась без танго и новая постановка - вечер открыла длинная "Танго-сюита" Астора Пьяццоллы, а под занавес закатили "Утомленное солнце". Для восьми движений "о свойствах страсти" более удобного танца не придумаешь. Пожалуй, только в танго так легко спрятать отчаяние за гордой надменностью, горечь - за притворным ликованием. Преувеличенне аффекты и дешевый пафос Сигаловой не чужды. Она танцует, что называется, "на разрыв аорты". Резко вскидывает руки, топорщит пальцы, рвет линии движений на мелкие кусочки, а потом складывает в неестественном порядке. Голова теряется между локтей, тело перекручивается в жгут. Вторая прекрасная дама вечера - Эгле Шпокайте, танцевала "любовь". Нежная и чувственная, изысканная и стильная балерина знакома москвичам - они помнят, какой испуганной птицей металась ее Дездемона в "Отелло" Някрошюса. И на "Красные и черные танцы" многие театралы пришли именно из-за Шпокайте. Пришли и удивились ее невероятной чуткости к современной пластике. В "Танго-сюите" литовская прима позволила вдоволь налюбоваться на свои текучие, истаивающие линии. А в "Болеро" Равеля с легкостью решила сложные конструктивистские головоломки. Остроумная Сигалова придумала этакий лего-дуэт, превратив танцоров в подобие кентавров. Выглядели они странно - одна нога босая, другая обута в тяжелый ботинок. Одной половиной тела танцевали, как положено в классике, другой - как в модерне. Да так, что не передать словами. Танец, как известно, диктует музыка. Во втором отделении звучали элитарные Тертерян и Десятников (ансамбль под управлением Алексея Гориболя расположился прямо на сцене). И интеллектуальные музыкальные параболы оказались хореографу гораздо ближе ее горячо любимых танго. На композиции, лишенные жесткой формы, ей сочиняется гораздо свободнее. В маленьком балете на темы живописи Шагала и прозы Бабеля (композитор Леонид Десятников) Сигалова предстала и как интересная гротескная актриса. Впервые станцевала не женщину-вамп, а трогательное, забитое существо, тщетно мечтающее о счастье. По сцене осторожной припрыжкой двигался маленький человечек в нелепой кофточке, натянутой поверх бального платья. То ли болотная квакушка, то ли заколдованная фея, то ли отставленная невеста. В иные моменты сигаловские "Эскизы к "Закату" казались римейком "Свадебного кортежа" великого балетмейстера Леонида Якобсона. Перекличка двух балетов - тема отдельной статьи. Но в вариациях на избранную тему Сигалова чувствует себя вполне свободно. Вдруг стало понятно, что совершенно напрасно напускала она на себя все эти танго-мордасти, терзая зрителей бесконечным Пьяццоллой и "Грезами любви". А ведь многие уже подумали, что кроме танго Сигалова и ставить-то уже ничего не умеет. К счастью, это не так. Танцевали, впрочем, не только в черном и красном, но и в желтом и зеленом. Бурные страсти, ядовитую измену и светлую надежду изображали сама Сигалова и экс-солист моисеевского ансамбля Игорь Пиворович, прима литовского балета Эгле Шпокайте и ее постоянный партнер Алексей Овечкин.