Третья Чеченская

Теракт в Москве ужесточил отношение к Чечне. В воскресенье министр обороны Сергей Иванов заявил, что вывод войск из Чечни приостанавливается, а по всей республике начинаются крупномасштабные адресные спецоперации . В понедельник в Магасе прошло совместное совещание правительственной комиссии и ФСБ, на котором присутствовал реальный руководитель контртеррористичекой операции в Чечне директор ФСБ Николай Патрушев. Все это можно было бы расценивать как хороший знак и перелом в затянувшейся чеченской войне, однако ситуация в республике настолько сложна, что вряд ли может быть разрешена в одночасье. В понедельник федеральные силы зачистили Беркарт-Юрт, ближайшее к Ханкале село. За последние несколько дней это уже вторая зачистка Беркарт-Юрта. Первая была 30 октября, после того как в районе Ханкалы боевики сбили Ми-8 МВД России. Виновников гибели вертолета в селе не нашли. Военные ушли из Беркарт-Юрта 1 ноября. А после того как в той же Ханкале в воскресенье сбили второй вертолет - вернулись. Военных в селе ждали. Местные жители вывозили сыновей, доставали из комодов документы. - Мы узнаем о предстоящих зачистках очень просто, - говорит Умар Султыгов, житель Беркарт-Юрта. - Как только из села уходят плохие люди, значит, скоро придут военные. Заявление Сергея Иванова о приостановке вывода войск из Чечни и начале "масштабной и жесткой специальной операции" простых жителей Чечни не удивило. Спецоперации возобновились сразу после того, как террористы вошли в московский ДК. Поочередно блокировались села в Грозненском, Веденском, Шалинском районах. Командовал зачистками генерал-майор Сергей Землянский - заместитель командующего Объединенной группировкой войск (ОГВ) по специальным операциям. Результаты работы военных - десятки конфискованных топливных цистерн-наливников, десятки взорванных мини-нефтезаводов, десятки задержанных по подозрению в пособничестве террористам. Но гнездо террористов разорить не удалось. Доказательство тому - сбитый под Ханкалой Ми-8 армейской авиации с заместителем командующего 58-й армией Станиславом Марзоевым на борту. Предсказуемость действий военных в Чечне - одно из слабых мест федеральных сил, которым пользуются боевики. Действуя мобильными малочисленными группами, они переигрывают неповоротливую группировку, наводят военных на ложный след, сами оставаясь неуязвимыми. Несмотря на то что в Чечне сейчас объединенная группировка федеральных сил насчитывает около 80 тысяч человек, они не в состоянии блокировать одновременно несколько населенных пунктов. Сразу после теракта в Москве крупномасштабные зачистки проводились следующим образом. Около пятисот военных блокировали села, начиная с Грозненского района, и медленно продвигались на юг в сторону Ведено. Таким образом, жители окрестных аулов за несколько дней могли с большой долей вероятности предположить, когда именно военные придут в их село. Тайны из этого не делалось. Любой солдат знал примерный план работы на неделю и легко делился им с окружающими. Если объявленная Сергеем Ивановым "жесткая спецоперация" будет разворачиваться по тому же сценарию, то никакого ощутимого перелома в войне она не даст. Второй серьезный недостаток контртеррористической операции - невозможность выполнить приказы, поступающие из Москвы. Сразу после теракта на Дубровке военным, дежурящим на блокпостах, была дана команда проводить полный досмотр проезжающих через блокпосты автомобилей. Приказ этот саботировался почти в открытую. Машины пропускались в обычном режиме, так как ни личного состава, ни дополнительных трасс у военных, разумеется, не прибавилось. В Чечне обычна ситуация, когда при проведени масштабных спецопераций с перекрыванием основных автомобильных артерий того же Грозного военные сами просят водителей объезжать перекрытые блокпосты, чтобы не создавать пробок и нервозности. Все основные дороги Чечни уже около года дублированы. Две дороги ведут, например, из Грозного в Ведено, из Ведено в Шатой, из Шатоя в Итум-Кале. Даже из Слепцовска, федерального аэропорта в Ингушетии, можно доехать до Грозного двумя путями. Одна дорога асфальтированная, но с блокпостами (пост "Кавказ-1"), вторая грунтовая, но без постов: через перевал с выездом на чеченское село Серноводск. Те, кто продолжает ездить через блокпосты, делают это только потому, что уверены в своих документах, а также потому, что не хотят трястись на ухабах альтернативной и неохраняемой трассы. Еще одним существенным недостатком является конъюнктурность информации, которую группировка поставляет в СМИ. За восемь лет войны пресс-служба группировки научилась "освещать" здешние события. Один из последних примеров. В первый день теракта в Москве под селом Новогрозненское были уничтожены трое боевиков - судебных исполнителей шариатского суда, направлявшихся для убийства одного из сельских глав администраций. Через несколько дней их тела были предъявлены прессе, а сами боевики были названы членами банды Мовсара Бараева, хотя на самом деле прямого отношения к ней не имели. По информации "Известий", уже к концу ноября в Чечне будет создано Министерство внутренних дел. Это автоматически изменит статус чеченской милиции. Основные силовые функции будут переданы местным милиционерам. Со стороны федеральной власти останутся только консультанты и советники. При этом не афишируется очень важный момент. Если сегодня зарплата чеченских милиционеров составляет 10-11 тысяч рублей, то после создания МВД она опустится до двух-трех. Теракт на Дубровке не повлиял на планы Москвы о создании МВД республики. Получается, что федеральный центр до сих пор не определился: каким образом и чьими силами наводить порядок. ФСБ, нынешний руководитель операции, занимается лишь адресными арестами на основе агентурных данных. Армия, в чью функцию входит проведение войсковых операций, фактически не покидает мест дислокации, выезжает только на патрулирование и на блокирование сел. А милиция, которая по сути должна бороться с бандитизмом, находится в двусмысленном положении. Прикомандированные сотрудники МВД России выполняют свою работу в некотором роде формально, чувствуя недоверие местного населения. А чеченские милиционеры, набранные в спешке, и вовсе не справляются со своими задачами. В итоге ответственных за наведение порядка в Чечне фактически нет. Имеет ли Россия моральное право проводить контртеррористические операции за пределами своих границ? Валентин БАЖАНОВ, доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой философии и политологии Ульяновского государственного университета, член Клуба "Известий": - Мы имеем право уничтожать террористов на чужой территории, но только при одном условии. Сейчас, когда Соединенные Штаты хотят провести соответствующую операцию в Ираке, мы настаиваем на резолюции ООН и Совета Безопасности. Так вот, если мы снимем это требование и не будем настаивать на нем в будущем в аналогичных случаях, то тогда и мы имеем право на проведение контртеррористических операций самостоятельно, без санкции ООН. Виктор ПАНТЕЛЕЕВ, кандидат юридических наук, доцент Владимирского юридического института Министерства юстиции России, член Клуба "Известий": - Конечно, Россия имеет право на контртеррористические операции за границей. Мы находимся в коалиции государств, борющихся с терроризмом, в том числе с международным. К тому же терроризм обосновался на нашей территории - в Чеченской Республике. Если международный терроризм угрожает России, ее государственности, ее обществу, то наша страна должна принять меры по уничтожению этого зла, где бы оно ни находилось, в любой точке земного шара. Александр ГЕЛЬМАН, драматург: - Та информация, которой на сегодняшний момент располагает общество о чеченских террористах, не дает оснований вести контртеррористические операции вне российской границы. Террористы, от которых страдает Россия, - наши сограждане, поэтому мы не имеем права вести с ними борьбу на чужой территории. На мой взгляд, даже если преступники скрываются на территории других государств, нужно добиваться их выдачи исключительно дипломатическими путями. Очень не хотелось бы видеть внешнюю политику России похожей на политику США. Мы должны действовать в рамках международных соглашений, сохраняя тем самым порядок в мире. Георгий ДАНЕЛИЯ, режиссер: - Вопрос борьбы с террористами на чужой территории лежит вне области морали, так как подобные прецеденты описаны международным правом и документами ООН. Я не считаю, что США имеют право наносить "точечные удары". К тому же, как показывает практика, эти удары крайне редко попадают в цель. Если мы повторим опыт Штатов, то где гарантия, что уже наш опыт не повторит кто-то другой и не начнется цепная реакция? Террористов нельзя победить военными операциями. Посмотрите на пример Израиля. Многого они добиваются, вводя танки в Рамаллу? Избавить от этой проблемы и нас, и их смогут только переговоры и бдительность. Сергей ЛОМАКИН, проектировщик: - Мне кажется, что все громкие заявления наших властей на тему борьбы с террористами за пределами России не что иное, как игра на публику. Возможно, мы хотим испугать Грузию этими громкими заявлениями. Но если мы такие смелые, почему мы не угрожаем Турции, Пакистану или той же Дании? Потому что все это - риторика, далекая от реальности. А что вы думаете об этом?