«Немцы видели в наших руках хлеб и становились добрее»
В этот день 75 лет назад капитулировал гарнизон Кенигсберга, в Москве вечером прогремел салют, а утром 10 апреля над башней Дона было водружено красное знамя Победы — так Красная армия после четырех дней осады взяла самый укрепленный форпост Гитлера в Восточной Балтике. «Известия» поговорили с участниками штурма Кенигсберга — в Калининградской области их осталось всего 40. Ветераны вспомнили о том, как для них прошел день решающей битвы за столицу Восточной Пруссии — город, который для них после победы стал родным.
Освободил и отстроил
Борису Пирожкову в апреле 1945 года было всего 19 лет. Для него война началась еще на Урале, в танковом училище, а закончилась в Кенигсберге — 75 лет назад Борис Петрович участвовал во взятии неприступного города. Ветеран с гордостью рассказал «Известиям», что сражался в знаменитом 1-м танковом корпусе генерала Василия Буткова и прошел весь запад страны до самой Восточной Пруссии.
— Три машины пришлось сменить за эти дни, две у меня подбили на подступах к городу, в третью фрицы выстрелили уже в жилых кварталах. Там, где ныне улица Лесопильная, мой танк подорвался на мине, фашисты начали стрелять по корпусу. Но мне повезло — наш связист вытащил меня, невзирая на пулеметный огонь. Остальные из нашей команды погибли. Мы тогда были комсомольцы, в Бога не верили, но очень просили его нам помочь, — смеясь, вспоминает ветеран.
По его словам, немцы сражались особенно ожесточенно — для них потерять Кенигсберг было всё равно, что сдать Берлин. Но и Советская армия спуску не давала — танки шли, несмотря ни на что.
— Я хотел отомстить фрицам за дядю, пропавшего без вести. Наверное, это придавало мне особую силу. Мы понимали, что наше дело правое и победа близка. Помню, когда шли по улицам Кенигсберга, побаивались «скрипачей» — это такие ствольные пулеметы. Откуда заскрипит — не знаешь, — рассказывает ветеран.
После окончания войны Борис Петрович планировал вернуться на Урал, на любимый, как он признается, завод — до 1941 года совсем юный парень уже работал старшим электриком, чем очень гордился. Однако демобилизоваться не удалось — его призвали на срочную службу, продлившуюся еще семь лет.
— Я не думал, что останусь в Кенигсберге, теперь Калининграде. Меня ждали дом, завод, Урал. Но раз так надо, значит надо — остался здесь, помогал восстанавливать город. Мы переправляли рельсы с местных железных дорог на восстановление Сталинграда, Ленинграда. А через семь лет я решил, что всё же останусь в этом городе жить — очень он мне понравился. Когда мы входили сюда 9 апреля 1945 года, город лежал в руинах, всё дымилось — это еще последствия английских бомбардировок в августе 1944 года, от которых Кенигсберг так и не успел оправиться. Но с годами мы отстроили его, сделали советским. Сейчас я совершенно искренне горжусь Калининградом, — подчеркнул 95-летний ветеран, 75 из которых он провел в этом городе.
«Немцы полмесяца от нас убегали»
Хаким Бехтеев родом из татарской деревни в Мордовии. На фронт его призвали 18-летним юношей в 1943 году. Война для него также закончилась здесь, в Кенигсберге. Уже после взятия города благодаря хорошему знанию немецкого языка его взяли в военную комендатуру — он следил за порядком среди немецкого населения, предотвращал мародерство и грабеж.
— Мы устанавливали в городе советскую власть, нас было 87 офицеров, а сейчас остался только я один. В 1944 году я был тяжело ранен, лежал в госпитале, однако после выписки снова вернулся на фронт. После взятия города немцы полмесяца от нас убегали, шарахались в городе, боялись, думали, что мы будем их убивать, насиловать. Но спустя две-три недели они увидели, что мы нормальные люди, устанавливаем порядок, и они пошли на контакт.
Военная комендатура уже в первый месяц после взятия столицы Восточной Пруссии открыла в городе магазины — для советских были свои точки торговли, для немцев — свои. Тем, кто работал, выдавали рабочие карточки, остальным — иждивенческие.
— Как еще могли немцы к нам относиться — недолюбливали, конечно, они же понимали, что мы победители, они проигравшие, — признался ветеран. — В том же 1945 году нас демобилизовали с одним условием, что мы остаемся здесь, в Калининграде. Тех, кто был годен к строевой службе, оставляли в армии, а меня, так как я был ранен, демобилизовали. И вот с тех пор уже 75 лет живу здесь.
— Интересных историй у меня много, — отметил Хаким Исмагилович. — Но я их вам сейчас, даже спустя столько лет после той битвы, рассказать не могу — не положено.
Делились с людьми пайком
Михаил Егоров попал под Кенигсберг также совсем молодым — юношу из Тверской области призвали на Ленинградский фронт, он участвовал в освобождении Нарвы. После чего в составе 3-го Белорусского фронта он дошел до Восточной Пруссии.
— Я служил в артиллерии особой мощности, то есть стрелял из гаубицы. Задача, как и на Сталинградском фронте, была в том, чтобы разрушить укрепленные пункты вокруг Кенигсберга, все три пояса обороны, — подчеркнул ветеран. — Как сейчас помню: это был вечер 9 апреля, очень поздно, как вдруг нам передают: Кенигсберг полностью пал. А у нас в частях в основном служила молодежь, и все тогда возликовали. Помню это радостное ощущение и чувство гордости — мы смогли взять крепость, которую немцы считали неприступной.
По его признанию, в уличных боях он не участвовал — вел огонь из гаубицы за пределами городской черты. Но уже после взятия города был старшим в патрулях.
— Помню, как мы вошли в город уже после взятия, повсюду царило разрушение. Второе, что бросалось в глаза, — немецкая пропаганда. Жители были напуганы, считали нас зверями. Мы все немного говорили по-немецки, когда вытаскивали людей из-под завалов или из подвалов, как умели объясняли им: мы не будем никого трогать, мы освободители. Делились с ними пайком. И когда немцы видели в наших руках хлеб, они моментально становились добрее, свое мнение о нас меняли, понимали, что мы их не тронем, — пояснил Михаил Федорович. — Ходили слухи, что некоторые советские солдаты неправильно себя вели по отношению к местному населению. Но могу заверить как старший патрульный: в части, где я служил, ни одного такого случая не было.
После войны юноша, прошедший и Нарву, и Восточную Пруссию, хотел уехать в Москву — ему обещали работу. Однако военное руководство предложило ему не демобилизоваться, остаться в рядах вооруженных сил, и он остался, поступил в Военно-политическую академию имени Ленина. Служил в разных точках, в том числе и под Москвой. Выйдя на пенсию, он решил вернуться в Калининград — город своей юности.
Традиционно 9 апреля, в день взятия столицы Восточной Пруссии, ветераны со всей Калининградской области собирались вместе, вспоминали погибших товарищей и те нелегкие дни боев. В области в живых остается 522 ветерана, из которых 40 — непосредственные участники штурма Кенигсберга. Но в этом году из-за объявленного карантина встретиться с сослуживцами не выйдет — на помощь придет телефон.
