МАМТ и Манон: опера Жюля Массне вернулась на Большую Дмитровку
«Леопардовые» кокетки и лощеные франты, зажигательный твист и карточные поединки, шумный вокзал в Каннах и панорамные виды Парижа 1960-х… в Музыкальный театр им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко вернулась «Манон» Жюля Массне. Спектакль Андрейса Жагарса переносит зрителя в эпоху хиппи и свободных нравов. Опьяненные успехом герои оперы не в силах противостоять искушению и дорого за него платят.
— «Манон» вместе с «Кармен» Бизе и «Сказками Гофмана» Оффенбаха составит французское трио в реперуаре театра. Спектакль долго не появлялся в афише, но пауза пошла ему на пользу. Артисты, занятые в премьерных показах, были очень молоды. Сейчас они — более мастеровитые и яркие, — рассказал «Известиям» художественный руководитель оперной труппы МАМТа Александр Титель. — Драма, в которой девушка, увлеченная погоней за успехом и богатством, губит свою жизнь, актуальна всегда. Могла она случиться и в 1960-е годы, в период всплеска молодежных движений и сексуальных революций. Временная актуализация «Манон» вышла очень корректной. Внешний облик оперы, поведение героев, расставленные дирижером Феликсом Коробовым музыкальные акценты сохранили дух сочинения Жюля Массне и аббата Прево. Возобновление постановки мы посвятили памяти Андрейса Жагарса и постарались бережно восстановить сотканную им ткань спектакля.
Три четверти века, разделяющие музыку Массне и воссозданные постановщиками 1960-е, действительно не ощущаются. Брызжущие весельем аллегро словно призваны передать суету вокзала в Каннах, где встречаются Манон и де Грие. Переклички оркестровых тембров — разномастную толпу рынка. Широкие звуковые пейзажи — панорамный вид на Париж, открывающийся из мансарды влюбленных. Французский шарм партитуры дополняет стильный черно-белый занавес с изображением Эйфелевой башни и высоток города (сценограф Рейнис Сухановс).
Царящий в музыке аромат юности и свободы воплощает Манон. Мария Макеева, обладательница нежного чувственного сопрано — его ведущий компонент, солистка почти не сходит со сцены. Для нее, как и для режиссера, этот персонаж — жертва соблазна. Искушению героиня поддается еще до встречи с шевалье, когда в зале ожидания меняет кроссовки на туфли, и наносит макияж (художник по костюмам Кристине Пастернака). Блеск Парижа, отраженный в блестках пестрых туалетов а ля Катрин Денев, пряжках сумочек, вспышках фотокамер, манит девушку. В омут порока она затягивает и де Грие.
— На поступки Манон влияют ее природная красота, ранее проявление инстинктов и интереса, которые не остаются без внимания. Она покоряется обществу и соблазну вокруг нее. Всему виной молодость и духовная незрелость героини, заставляющие ее совершать неверные, губительные шаги. Для меня Манон — любимейшая актерская работа, с глубокими ариями, тонкой фразировкой. В ней нужно соединить легкость и пылкость чувств, драматизм и простоту; передать ее душу, способную рисковать, любить и, увы, предавать. Я стараюсь прожить эту роль наполненно, как проводник героини и великой музыки, — подчеркнула певица.
Внушительный объем партитуры (спектакль длится больше трех часов) режиссер компенсирует динамикой мизансцен. Персонажи непрерывно двигаются, жестикулируют, временами переходя на твист. Это касается и хора — посетителей вокзала, снующих покупателей на базаре, завсегдатаев игорного дома. Последний вместе с ансамблями солистов — одно из главных достижений возобновления. Не только техническое — артисты филигранно произносят текст и чувствуют друг друга, но и эмоциональное. Предшествующий аресту квартет Манон, шевалье де Грие, его отца и Гийо с хором по экспрессии перекрывает даже финальное объяснение героев.
Ансамбли раскрыли сочные тембры Антона Зараева (Леско) и Ильи Павлова (де Бретиньи). Их дуэт в мансарде оттеняет лирическую линию влюбленных. Разбавили драму и виртуозно-юмористические трио Лилии Гайсиной, Натальи Владимирской и Екатерины Лукаш (местные красавицы Пуссетта, Жавотта и Розетта). Чингис Аюшеев, несмотря на крупную сольную партию, выигрышней выглядит в ансамблях. Возможно, причина в режиссерской драматургии спектакля, заточенной на Манон. Его де Грие при возлюбленной, даже когда облачен в мантию аббата. Недаром пронзительный дуэт героев в церкви, наряду с упомянутым квартетом — лучшие страницы вернувшегося спектакля.
