Возвели в квадрат: Третьяковка сменила постоянную экспозицию
Два «Черных квадрата», акварели Павла Филонова и офорты Марка Шагала, отдельные залы Дейнеки и Татлина — вот лишь немногие сюрпризы реорганизованной постоянной экспозиции Новой Третьяковки. Кураторы музея пересмотрели расположение хрестоматийных работ и дополнили их произведениями, ранее хранившимися в запасниках.
Главное — изменился сам подход: теперь вместо единожды сформированного набора экспонатов зрители увидят «вариации на тему».
— Мы перестали воспринимать постоянную экспозицию как некую константу, «священную корову». Сегодня мы считаем, что она может обновляться. Это пространство, в котором нужно экспериментировать, — пояснила «Известиям» гендиректор Третьяковской галереи Зельфира Трегулова.
Начать осмотр экспозиции можно с двух входов: один ведет в зал Ларионова и Гончаровой и первое, что зритель видит, еще не открыв стеклянные двери, — знаменитую ларионовскую «Зиму» из полиптиха «Времена года». Если же он предпочтет войти с другого входа, то попадет к Петрову-Водкину и встретится с не менее хрестоматийным «Купанием красного коня».
Дальше можно двигаться влево — к русскому авангарду или вправо к советскому искусству. Но прежде, конечно, не пройти мимо двух «Черных квадратов». Казимир Малевич написал четыре варианта этой композиции. Самый первый — 1915 года — принадлежит Третьяковке и практически никогда не покидает постоянную экспозицию. Но есть у ГТГ и авторское повторение 1929 года. Оно не демонстрировалось в регулярном режиме, но отправилось в Ватикан на выставку Третьяковки в прошлом году.
Соединив два произведения, кураторы не только подчеркнули исключительную значимость этого образа для мирового искусства, но и акцентировали различия: первый «Квадрат» испещрен кракелюрами (трещинами красочного слоя), второй — с идеально ровной черной поверхностью. Оба произведения погружены в полумрак. Но это не для усиления мистической атмосферы — минимум освещения обеспечивает сохранность полотен.
Знаменателен также факт появления рисунков, акварелей, офортов в постоянной экспозиции. Прежде этого не было, хотя, например, серия выполненных на бумаге абстракций Любови Поповой, «Портрет Глебова-Путиловского», «Композиция с шарами» и «Головы» Филонова, наконец, иллюстрации к «Мертвым душам» Шагала заслуживают соседства с живописными шедеврами XX века.
Примерно через три месяца эти работы заменят другими — графика должна отдыхать. В случае с Шагалом, например, это будут офорты той же серии; кому передадут эстафету Филонов и Попова — вопрос. Возможны ротации и в случае с живописью. Так, ближайшие два месяца можно увидеть работы Наталии Гончаровой, взятые из запасников на смену полотнам, уехавшим на ретроспективу художницы в Лондон. Так или иначе, у зрителей будет хороший повод снова и снова возвращаться в Третьяковку.
Многие известные произведения теперь зазвучали по-новому. Скажем, у Александра Дейнеки появился отдельный светлый зал, и невероятное ощущение свободы, которым наполнено его творчество, здесь ощущается буквально физически. Полет «Вратаря», торжество плоти «Купающихся девушек», монументальная красота «Матери» заряжают пространство витальной энергией.
Партийный официоз во главе с полотном Александра Герасимова «Сталин и Ворошилов в Кремле» сослан в камерное помещение, призванное компенсировать чрезмерный пафос этих мастерски сделанных агиток. «Два вождя после дождя» (так прозвали в народе эту картину) гуляют в тесноте и под искусственным светом — символическое решение.
Зато «Летатлин» в зале Татлина воспаряет к небу в солнечных лучах, падающих через стеклянный потолок. Сюда же перенесли и один из двух принадлежащих Третьяковке оригинальных «Контррельефов» (второй, увы, в плохом состоянии). Теперь здесь только собственноручные работы великого мечтателя — бесценные свидетельства эпохи, на которую можно взглянуть по-новому.
