Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

«В Одессу нас приглашают с Пушкиным»

Режиссер Иосиф Райхельгауз — об универсальности поэта, реконструкции дуэли на Черной речке и стихах под бомбами
0
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Андрей Эрштрем
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Худрук «Школы современной пьесы» Иосиф Райхельгауз чувствует связь с Пушкиным благодаря семейной истории и находит ответы на жизненные вопросы в его поэзии. Об этом народный артист России рассказал «Известиям» в преддверии 220-летия со дня рождения поэта, чье творчество вдохновило целый ряд спектаклей его театра.

— Как вам кажется, достойно ли воплощают на сцене и в кино «наше всё»?

— Главное, что Пушкиным вообще занимаются. И приятно, что поэт интересен молодым авторам. На драматургическом конкурсе «Действующие лица», который вот уже 16 лет проводит наш театр, я обнаружил пьесу «Спасти камер-юнкера Пушкина». Она начинается словами: «Пушкина я возненавидел еще в детстве». Говорит мужчина, которого в школе заставляли зубрить стихи поэта, в детском саду не давали играть, потому что он не знал Пушкина, девушка отказывала из-за поэтической безграмотности... А позже выяснилось, что если и был смысл в жизни у этого человека, то он связан только с Александром Сергеевичем.

Эту пьесу мы поставили в нашем театре. И я не ожидал такого триумфа. Спектакль проехал по России и миру. В Индии и Болгарии на международных театральных фестивалях он получил главные призы. В Одессу на гастроли нас неоднократно приглашали именно с этой постановкой.

— Российский театр приглашают с гастролями на Украину?

— Три года подряд. И всегда — овации, переполненные залы, благодарности зрителей... Люди ждут нас. Они хотят жить, как раньше мы жили, — в дружбе и мире. Может быть, сейчас с новым президентом так и будет.

— На русском там говорят?

— Только по-русски и говорят. В Одессе множество телевизионных каналов — частных и государственных. Иной раз меня приглашают на интервью в эфир. Поскольку я окончил школу в Одессе, я начинаю говорить с ними на украинском языке. Собеседники в шоке, как русский может говорить на их родном языке. Они интересуются: «Подождите, вы кто?» — «Я русский режиссер, но я здесь родился и знаю язык». Недоумение на лицах.

— Но ведь одна из последних реформ связана с запретом русского языка на Украине. Пушкин, у которого многое связано с Одессой, сильно бы удивился этому.

— Еще как удивился бы, что тут говорить. Но новый президент сам говорит по-русски и всё-таки человек культуры. Я очень надеюсь, что он это изменит. Я написал ему серьезное письмо как раз об этом. Пришел ответ от его администрации — они благодарят театр за то, что он столько лет пытается удержать культурные связи.

— Кто-то гадает по томику Пушкина, кто-то ищет в нем совета. Вы в каких ситуациях обращаетесь к классику?

— Если не понимаю, куда бежать, что делать — я беру с полки томик Александра Сергеевича. Открываю его, и вдруг какие-то простые-простые строчки расставляют всё по местам: «Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит — / Летят за днями дни, и каждый час уносит / Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем / Предполагаем жить, и глядь — как раз умрем».

Я бы предложил всем вспомнить Пушкина, Гоголя, Толстого — тех, кто может нам о жизни очень многое рассказать. Их портреты в высоких кабинетах были бы тоже уместны.

— У нас умеют из классиков делать иконы.

— Молиться — это мы легко делаем, а надо бы, глядя на классика, подумать, как бы поступил этот человек в сложной ситуации. Повесить портрет стоит хотя бы для того, чтобы с ним разговаривать, сверяться.

Для меня особенно важны две строчки Пушкина: «Давно, усталый раб, замыслил я побег / В обитель дальнюю трудов и чистых нег...» Я не знаю, что еще сказать. «Усталый раб» — это грандиозно.

Пушкин вообще умел хорошо формулировать и разбирался в любом вопросе, будь то человек и власть, отношения мужчины и женщины, учителя и ученика. По каждой из проблем, которыми мы озадачены, Александр Сергеевич имел свой комментарий.

— С именем Пушкина связан еще один проект вашего театра — «Истории из истории», и участвуют в нем не актеры. Как он получился?

— Я предложил главе департамента культуры Москвы Александру Кибовскому выйти на сцену со своими мыслями о Пушкине. Он сначала сопротивлялся, но в итоге согласился. И теперь зал на его вечерах всегда переполнен. Мы показываем театрализованное действо по его научным изысканиям. На первом выступлении разыгрывали дуэль поэта с Дантесом. В инсценировке также принимали участие директор Музея Пушкина Евгений Богатырев и я. Постановка называлась «Нельзя спасти камер-юнкера Пушкина» — в рифму к нашему спектаклю, который в это же самое время шел на другой сцене.

— Кто из вас был за Дантеса?

— Мы менялись. Важно, что мы восстанавливаем трагическое событие, разбираем его детально. Это не просто выступление искусствоведа, в этом массиве интересных исторических фактов есть драматургия. Всё сопровождается музыкой, видеорядом. И каждый следующий спектакль мы посвящаем новой теме из жизни Пушкина.

— Чем такая подача материала интереснее написанной драматургом пьесы?

— Пьеса никогда не исчезнет. Любая драматургия — это пища театра. Но даже очень вкусная пища приедается. Все знают, что полезно есть мясо, рыбу, но иной раз говорят: «Ух ты, а давайте попробуем лягушку или улитку». А чем театр хуже? Мы тоже хотим разнообразный стол. Поэтому пробуем «еще что-нибудь».

Я горжусь интересом зрителя к Пушкину на сцене. Билетов на ближайшие спектакли в кассе нет. И это приятно.

— После реконструкции ваш театр вернулся на Неглинку. В этом историческом здании Достоевский читал свой доклад о Пушкине.

— Именно так. Обедая с друзьями, репетировал ту самую знаменитую речь, которую написал к открытию памятника Пушкину и позже произнес на заседании Общества любителей российской словесности в Дворянском собрании. Место у нас действительно фантастическое.

— Знаю, что в ваших планах еще один спектакль, связанный с Пушкиным.

— Именно им сейчас и занимаюсь. Моя дочь сценограф Маша Трегубова делает декорации. На октябрь намечена премьера. А история на первый взгляд сугубо личная. Когда началась война, моей маме было 15 лет, она уже окончила первый курс медицинского училища, а младшей ее сестре — 12. В эвакуацию они с родителями, моими бабушкой и дедушкой, уезжали в каком-то полуразбитом эшелоне. Когда немцы начинали его бомбить, бабушка громко читала Пушкина. Буквально перекрикивая взрывы... Она была преподавателем русского языка и литературы в маленькой сельской школе в еврейском колхозе в Одесской области. Для нее Пушкин был спасением от всего.

И вот она кричала: «Мороз и солнце, день чудесный!» — а в это время бомбы разрывались вокруг эшелона. Одна из них попала в их вагон и убила моих бабушку и дедушку. Девочки остались сиротками. Мама написала об этом книгу «О том, что… помню… прошло… тревожит». Вот ее-то я инсценирую. В общем, кем для меня является Александр Сергеевич, можно понять из этой истории. Как сказал Аполлон Григорьев, «Пушкин — наше всё». Гениально сформулировано.

Справка «Известий»

Иосиф Райхельгауз в 1973 году окончил ГИТИС и стал режиссером-постановщиком театра «Современник».

С 1977-го — режиссер Театра Станиславского. В 1989-м создал театр «Школа современной пьесы», которым руководит по сей день. Преподает на кафедре режиссуры ГИТИСа, профессор. Награжден орденом Почета, орденом Дружбы, лауреат множества театральных премий. Народный артист России.

Прямой эфир

Загрузка...