Почти весь май Театр Вахтангова провел на масштабных гастролях в Китае, равных которым у нас не было со времен Советского Союза. Мы представили «Евгения Онегина» в постановке Римаса Туминаса. Играли на ведущих сценах — в Гуанчжоу, Шанхае, Пекине. Всего было показано 11 спектаклей, которые, как сообщили мне организаторы, посмотрели более 20 тыс. зрителей. На всех спектаклях — аншлаг. Я даже не мог выпросить две контрамарки для нашего консула. Считаю, нам есть чем гордиться, но главным образом хочу поделиться тем, что меня поразило.
В первую очередь — то, с какой легкостью организаторы заполнили 11 залов. Я думал, что они потратили на рекламу уйму денег, но, как мне пояснили, расходы были минимальны. Основной рекламный задел мы сделали в прошлом году, когда были в Чжэнчжоу на Международном театральном фестивале, аналоге нашего Чеховского. Трех показов тогда хватило, чтобы в социальных сетях произошел взрыв комментариев, вышла масса прессы, заметок в микроблогах — и это дало потрясающий результат. Как только на этот раз объявили о гастролях Театра Вахтангова, билеты буквально улетели. Причем они были недешевые: в пересчете на рубли — до 7,5 тыс.
Второе удивление — зритель. Если у нас в театре аудитория в основном от 35 лет, то в Китае — до 35. Пожилого человека в зале встретишь очень редко. Я спросил у нашего консула в Пекине, с чем это связано. Оказывается, у китайцев сейчас огромный тренд на европейский театр. Если молодой человек в компании рассказывает, что он видел такие-то спектакли, то автоматически относит себя к состоятельному, образованному классу людей. Меня потрясло, что люди приходили на спектакли с томиком Пушкина на китайском. А те, кто не успел заранее прочесть роман, после показов бежали в книжные магазины и скупали «Евгения Онегина».
Третье потрясение — организация. Россия не вложила в эти гастроли ни копейки государственных и частных денег. Всё оплачивала приглашающая сторона. Бюджет составил около полумиллиона долларов. Деньги пошли на логистику, аренду театров, перелеты, фуры с декорациями, гостиницы, рекламу, рабочие визы, работу огромного офиса менеджеров и т.д. Китайская ассоциация, по сути, вкладывалась в продвижение русского театра. В принципе каждый из нас может сказать, что он любит театр. А вот выложить под эту любовь полмиллиона долларов, да еще вложиться в иностранный коллектив может далеко не каждый. Вот эта реальная любовь к театру, умение наших партнеров видеть за деньгами нечто большее меня просто поразили.
В театре нельзя всё мерить только рублем. Есть вещи, которые подчас невозможно материализовать, но они остаются в сердце. Для меня эта мера после гастролей в Китае выражается в следующем: на последнем спектакле — это было в Пекине в огромном зале на 2 тыс. мест — зрители стали размахивать российским триколором. Мы ощутили энергию 2 тыс. человек, включивших фонарики телефонов. Потом люди толпами стояли у служебного входа и поджидали артистов, чтобы сфотографироваться. Я теперь зову нашего Николая Романовского, игравшего Ленского, «чайна стар» — нам буквально приходилось вырывать его из окружения поклонниц. У Театра Вахтангова открылся в Китае официальный фан-клуб. Зрители умоляли нас, чтобы мы приехали в следующем году. Некоторые путешествовали за нами из города в город, покупали билеты втридорога у спекулянтов. Одна русскоязычная женщина, живущая в Шанхае более 15 лет, в разговоре со мной сказала, что впервые за эти годы видела, чтобы в арт-центре, где мы играли, открыли балкон и он до отказа был заполнен.
Такие гастроли — проверка труппы на прочность. Нам было важно понять, сможем ли мы почти месяц находиться бок о бок в плотном графике. Вместе завтракать, передвигаться на машинах, репетировать, играть. Мы вообще внутренне, морально к этому готовы? Признаюсь честно, это было тяжело. Непростая страна, всё на китайском, без переводчика никуда, мало кто говорит по-английски. Тяжелая ситуация с едой, ее много, она интересная, всё хочется попробовать, но, как оказалось, она совершенно не для нас. Но мы выдержали. Смогли пройти вместе этот марафон, не сорвав не один спектакль. Я не слышал ни от кого разговоров о том, что как это всё тяжело и зачем мы вообще приехали в Поднебесную. Наоборот, все друг друга подбадривали, поддерживали. Это огромный человеческий, актерский труд.
Гастроли имели еще и немаловажную просветительскую миссию. Переводчик Пушкина на китайский язык после одного из показов сказал нашему художественному руководителю: «Римас, вы не понимаете, сколько сделали своим спектаклем сейчас для Пушкина. Как всколыхнули у нас давно увядший интерес к автору». Мне же думается, что нам удалось разбудить интерес не только к классику, но и к русскому театру, к нашему искусству. Теперь мы будем вести переговоры о гастролях на следующий год. Обсуждаются уже три названия. Пока же нам предстоят гастроли в Америку и Канаду со спектаклем «Маскарад». Пусть и не такие продолжительные, но это тоже вызов, очередная вершина, малознакомый мир и проверка своих сил.
Автор — директор Театра имени Евгения Вахтангова
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
