Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Совершенно случайно посмотрел «Бронсон» с Томом Харди в главной роли. Фильм 2008 года. Основан на биографии реального человека, Чарльза Бронсона, который сидит где-то в Англии в тюрьме вот уже 30 с лишним лет, по большей части в одиночке. Чтобы не грешить многословием, «Бронсон» — это кино об абсолютном зле. И это вам не «Восставшие из ада» или «Техасская резня». Это не развлекательный ужастик, это по-настоящему страшно, и это по-настоящему проникает в душу.

Скажу сразу: фильм Николаса Виндинга Рефна не о Бронсоне-преступнике. Несмотря на то что главный герой — настоящий преступник-рецидивист, при этом он даже не полусумасшедший маньяк, он — нечто, что осталось от человека, в котором человек умер. Фильм не о знаменитом заключенном, хотя главное в этой картине происходит в стенах тюрьмы. Главное в картине — тот странный момент, когда у нелюдя вдруг проявляется дар: он пишет картину, и всем становится понятно, что этот опасный урод — настоящий художник. «Бронсон» — это фильм о художнике, которому никто не помог им стать.

Если бы в детстве этот гиперактивный мальчик оказался не в секции бокса, а встретил нужных, правильных людей, которые научили бы его рисовать, лепить из пластилина, — всё могло бы быть иначе. Всю свою жизнь его талант искал выход и не находил — там, где нужно. Он выплескивал свои необыкновенные нестерпимые эмоции не на холсте. Он грабил, калечил людей. А что происходило у него в душе, то же самое происходит в душе любого художника. С той лишь разницей, что каждый автор находит разные способы высвободить свою творческую энергию, свой вопль, который невозможно удержать внутри: один высекает на стене пещеры изображение стада мамонтов, другой постится, молится и рождает «Троицу», третий создает «Черный квадрат».

И вот о чем еще подумалось. Советский кинематограф знал отрицательных героев. Даже подонков, хотя это случалось на экране нечасто. Перестав 30 лет назад быть советским, наше кино увлеклось уже настоящими беспримесными уродами. Покойный Балабанов с этого начал в буквальном смысле (фильм «Про уродов и людей», 1998. — «Известия») и никуда по большому счету от этой темы не уходил. Потом количество подонков в кино стало зашкаливать, про них появились целые сериалы. А потом (то есть сейчас, в наши дни) — то ли зритель устал, то ли команду дали, но отрицательные герои почти вообще ушли из российского кино.

Сегодня наши фильмы — только про хороших людей. Отрицательные персонажи, конечно, остались, но их уже не боишься, не презираешь — в них просто не веришь (как, впрочем, и в положительных). Мы снимаем про героев, про великих спортсменов, про выдающихся исторических деятелей. Это само по себе не плохо. Но это ошибка. Потому что в жизни не бывает, чтобы вокруг — одни герои и святые. Почти всегда — наоборот. Вон, лента новостей выносит сюжеты: то девочку за письмо президенту травят, то правоохранители «трамбуют» очередного заключенного. Зло рядом.

Поэтому я убежден, что в наше кино должен вернуться Плохой Человек. Действительно, по-настоящему плохой, не персонаж комикса или компьютерный злодей. В конце концов, «Хороший, плохой, злой» — это не просто название классической картины. Это формула, описывающая действительность: на одного хорошего человека приходится минимум пара плохих и злых. Даже в сказках это правило действует. Так что пусть на экране остаются негодяи и подлецы, так мы лучше научимся управляться с ними в реальной жизни.

Автор — художественный руководитель театра «Модерн»

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Прямой эфир

Загрузка...