Вечера на хуторе близ Берлина: в прокате — «Суспирия»
Мрачнейший фильм осени «Суспирия» снял итальянский режиссер Лука Гуаданьино. Его ЛГБТ-драму «Назови меня своим именем» в США наградили «Оскаром» за сценарий, а в России не выпустили в прокат, так как опасались провокаций.
«Суспирия» — ремейк культового хоррора Дарио Ардженто, причем настолько вольный, что от оригинала почти ничего не осталось. Только основа фабулы — американка приехала в Германию в 1977 году учиться танцам, а попала на ведьминский шабаш. И, кстати, сыгравшая у Ардженто эту роль Джессика Харпер появится в новой версии, став, пожалуй, последней ниточкой, связывающей эти две картины.
Дальше начинаются только различия. Например, из сюжета практически исключены мужчины, зато женских персонажей наберется несколько десятков. Тильде Суинтон достались сразу три персонажа, причем не все из них женщины. Лука Гуаданьино не первый раз снимает эту актрису, и здесь она в очередной раз демонстрирует свой невероятный дар перевоплощения, то едва волоча ноги и по-стариковски сутулясь, то превращаясь в подобие великой танцовщицы Пины Бауш, воплощение грации, трагизма, свободы и страсти.
У Ардженто сценарий был прямолинейным и полностью подчинялся характерному гротескному стилю автора. Гуаданьино настолько усложнил историю, что полностью дезориентировал зрителя. Вообще самое пугающее в новой «Суспирии» именно это — отсутствие точно заданных координат. Многочисленные умолчания, подмены заставят любителей традиционных хорроров нервничать и даже, возможно, злиться на режиссера с другой кинематографической территории.
Взять хотя бы сценарий. Здесь отдельное место отводится Берлину конца 1970-х годов, городу, расколотому надвое стеной, западному форпосту, в котором устраиваются теракты и политические похищения, а «левые и «правые» яростно бьются за умы молодежи. Еще пласт — холокост, всплывающий в воспоминаниях, и к нему же относится отдельная тема неврозов и фобий, связанных с ведьмами. Добавим сюда детективную составляющую с обязательными циничными следователями в полицейском участке. И всё это не на фоне, а почти равноправно с рассказом о ведьминском гнезде в центре города, которое еще и замаскировано под элитную балетную школу во главе с гениальной мадам Бланк.
Рваный, резкий монтаж постоянно перебрасывает внимание зрителя от одного героя к другому, не давая сконцентрироваться на ком-то одном. Или заставляет на мгновение усомниться, что мы всё еще видим того же самого человека, а не погрузились, например, в мир его кошмарных сновидений, насылаемых ведьмами. Фильму другого жанра это бы сильно повредило, но в «Суспирии» так достигается особый эффект — ни про одного героя ничего нельзя сказать с уверенностью.
Подозрения одинаково вызывают и приезжая американка, и ее партнерши по танцам, и даже невесть куда сгинувшая много лет назад жена пожилого психиатра. Нервно-меланхоличная музыка Тома Йорка, лидера группы Radiohead, только усиливает паранойю. В итоге фильм превращается в зловещий танец, в котором каждое движение становится смертельно опасным, хотя сам исполнитель об этом может и не подозревать.
Здесь неразрывна связь между сатанинским ритуалом и балетной красотой, а пластический эротизм приобретает особенно извращенные формы. Чувство вины современного человека мгновенно перебрасывает к хтоническим изуверствам далеких столетий. Этот танец, как водоворот, затягивает в себя и старинный особняк, и ФРГ 1970-х, и ноябрьскую Россию с перепуганными зрителями в кинозале.
