Голос и люди
Сергей Юрский показал в Театре им. Моссовета очередную премьеру. Спектакль в режиссуре народного артиста называется Reception. Автор пьесы — Игорь Вацетис, личность загадочная и еще никем не виденная. В кулуарах утверждают, что Юрский и есть Вацетис. Артист этого не подтверждает и не отрицает, продолжая пополнять репертуар театра произведениями таинственного автора. Ранее публика уже познакомилась со спектаклями «Предбанник» и «Полонез, или Вечер абсурда». Reception роднит с ними авантюрный сюжет и Сергей Юрский на сцене.
Юрский в главной роли — главное достижение спектакля. Он фактически играет себя — пожилого, мудрого, ироничного, знающего то, что по молодости, неопытности или глупости не ведают другие. Его персонажу по имени Роман Плоткин известно, что в одну и ту же реку дважды войти невозможно. Экс-возлюбленная (Елена Валюшкина) останется для него в прошлом, несмотря на то что в настоящем она готова возобновить отношения. Не секрет для героя, зачем прибыл в город его давний приятель (Владислав Боковин), хотя сам он о цели своего визита не догадывается. Без видимых усилий герой Юрского представляет, как поведет себя уволенный заместитель хозяйки отеля (Михаил Филиппов), намеревающийся прибрать к рукам процветающее хозяйство. Все события, реплики, размышления Плоткин с легкостью укладывает в собственную картину мира, и она его до поры до времени устраивает. Трудности с пониманием начинаются с переходом мерно текущей love story в жанр абсурдистского триллера.
Громкоговоритель сообщает, что отель стал эпицентром распространения загадочной инфекции. На сцене появляются красно-белые заградительные ленты, складные стулья, раскладушки. Респектабельный отель с внушительной стойкой ресепшна и массивными кожаными креслами в мгновение ока превращается в подобие бомбоубежища, населенного разными людьми. Говорливый врач-эпидемиолог (Роман Кириллов), пожилой портье (Юрий Беркун), юная администраторша (Людмила Свитова), сотрудники секретной службы, обыкновенные рабочие… Все хотят отсюда вырваться, но ни у кого не получается. Более того, с колосников доносится голос, еще более нервирующий карантинных узников.
Невидимый говорящий на удивление спокоен: «Пройдите наверх, оставайтесь на месте...» Похоже, только он знает, что происходит. Все остальные, в том числе Плоткин, не могут найти случившемуся логического объяснения. Впрочем, оно и невозможно. Разве способен маленький человек (все персонажи, независимо от социального положения, здесь маленькие в сравнении с «большим» голосом) противостоять истинно кафкианскому безумию? Лучший выход в этой ситуации — отойти в сторону и наблюдать, что и делает многоопытный персонаж Юрского.
Итог наблюдений, как и положено в крепкой пьесе, оказывается непредсказуемым. Бурный темпоритм повествования с нарастающими к финалу децибелами внезапно сходит на нет, и на погрязший в абсурде мир снисходит умиротворение. Пугающий голос умолкает, причинно-следственные связи восстанавливаются. Цена вопроса, как и следовало ожидать, высока. Но за право оказаться в нормальном, объяснимом, по-хорошему обыденном мире можно и заплатить...
