И вот опять
Каждый год весеннее половодье оказывается неприятным сюрпризом для региональных властей, спасателей и местных жителей. Разбираясь с вопросом, портал iz.ru поговорил с заведующим лабораторией моделирования поверхностных вод в Институте водных проблем РАН Михаилом Болговым.
Каждую весну федеральные информационные агентства вводят рубрики «половодье» или «паводок». И выпускают в них с марта по май десятки, если не сотни новостей, интервью, обобщений.
Эти сообщения похожи на хронику боевых действий. Эвакуировано столько-то, среди них столько-то детей, развернуто столько-то пунктов временного содержания, разрушено столько-то домов, дорог, мостов. На компенсации пострадавшим будет выделено столько-то рублей, такой-то губернатор держит ситуацию на круглосуточном контроле.
Возникает ощущение, что для властей, спасателей, да и самих жителей весеннее половодье каждый раз — сюрприз. Хотя само словарное значение слова «половодье» намекает, что это «регулярно повторяющаяся в одни и те же сезоны» наибольшая в году водность реки. Более того, география подтоплений от весны к весне практически не меняется.
Подтопленные дома частного сектора в городе Ишиме, Тюменская область, 2017 год
В России ежегодно затапливает около 500 тыс. квадратных километров. Это, кстати, больше, чем вся Германия. В той или иной степени вода ежегодно затрагивает около 300 одних и тех же городов и десятки тысяч населенных пунктов. Но люди продолжают в них жить.
Кардинальную меру для решения проблемы приняли в Омской области. Там ликвидируют поселок Затон с населением 75 человек. Населенный пункт каждый год страдает от паводка — из-за ледяных заторов разливается река, и дома оказываются под водой. На расселение региональное правительство выделяет 60 млн рублей. Для страны это случай исключительный.
Михаил Болгов
Доктор технических наук
Наш Гидрометцентр обычно весной говорит: «Затопит то, что и должно затопить». Мы каждый раз предлагаем расселить эти населенные пункты, они все известны, когда обсуждается какая-нибудь федеральная программа по борьбе с затоплениями. Но сделать это можно с очень большим трудом.
Человек всю жизнь привык быть возле реки. Он живет там, может, рыбой или еще чем-то с воды, и готов терпеть ущерб, поскольку ему комфортно. Переселяться на так называемые незатопляемые отметки — для него это психологически бывает очень сложно.
Подтопленные дома частного сектора в городе Ишиме, Тюменская область, 2017 год
Это если не считать просто бардака, когда крупнопанельные дома строятся в зоне заведомо затопляемой, как в городе Зея (сильные наводнения произошли здесь в 2007 и 2013 годах, жилья лишились больше 100 семей. — Прим. ред.). Это просто неисполнение законодательства, граничащее с коррупцией. Были разбирательства, которые доходили до прокурорских проверок и прочего, но какие были применены меры, неизвестно.
Вот, город Крымск в 2012 году затопило дождевым паводком, погибло больше 150 человек. Это было наводнение, конечно, экстраординарное, но часть жертв была следствием того, что люди построились в заведомо затапливаемых участках. Место там, видимо, подешевле было, и люди не придали опасности никакого значения.
Теоретически на каждой реке можно построить водохранилище, которое будет перехватывать паводочный сток выше города и спасать его от затопления. При этом, правда, мы уничтожим сельскохозяйственные угодья, затопим территории и нанесем системе реки непоправимый вред.
На такие крайние меры идут очень редко — из водохранилищ чисто противопаводочного назначения мне на ум приходит только Зейский гидроузел. Да и то он находится высоко в горах и практически никак не влияет на потери земель сельскохозяйственного назначения. И строили его, конечно, не только для защиты от паводка, там вырабатывается большое количество электроэнергии. Но действительно, благодаря этому водохранилищу город Благовещенск и часть китайской территории затапливаются не так сильно.
Остальные водохранилища, конечно, не противопаводочного назначения в основном, но играют свою роль. Все водохранилища, которые снабжают Москву водой, питаются за счет весеннего половодья. И в результате с 1908 года в Москве практически не было существенного половодья. Но если будет очень много снега в бассейнах Москвы-реки, то эти водохранилища нас не спасут, и мы будем иметь в Москве серьезное затопление.
Проблемой наше правительство озадачивается периодически. В 1980-е годы была федеральная программа по борьбе с затоплениями и подтоплениями. В 1990-е годы правительство издавало документы, обязывающие субъекты Федерации провести ревизии затапливаемых территорий и разработать программы борьбы с этим. Разработана, правда, была только одна — в Иркутске, а потом ее отменили. Вот сейчас правительство озадачило все крупные города определить зоны затопления и какие-то мероприятия сформулировать.
Пока это довольно хаотически, но, слава богу, как-то реализуется. Хотя что из этого выйдет, непонятно. Кроме документа, нужно деньги вложить, чтобы выселить народ из этих зон, дамбы защитные построить. Кто будет вкладываться в борьбу с этой опасностью, непонятно. И пока МЧС подходит к этому примерно так: в таком-то населенном пункте столько-то человек может быть подвергнуто опасности затопления, нужны такие-то силы для эвакуации. Приближенные оценки делаются, но только на случай, если вдруг.
Вот сейчас в бассейне Дона и Хопра очень большие наводнения прошли. Был большой снежный покров, резко начал таять, и началась не то что паника, просто никто не ожидал. Как говорил классик, «никогда такого не было и вот опять». Мы уже свыклись с тем, что в бассейне Дона практически не формируется снежный покров, маленькое половодье, а тут выпало большое количество осадков, и произошло кратковременное затопление с большим ущербом для местных жителей.
Тут еще много проблем, в том числе качество прогнозов. Оперативные прогнозы – это применительно к снеготаянию неделя максимум, к дождевым паводкам – вообще часы. Паводки, которые в Крымске были, в Туапсе, мы больше чем за 6–10 часов предсказать не можем. Чтобы это изменилось, нужно очень большое усиление всей мониторинговой системы гидрометеорологической службы. Связь между количеством метеорологических станций и оправданностью прогноза прямая. Но пока, кроме модернизации отдельных устройств, дальше дело не идет.
Три худших весны
Половодье и паводок отличаются друг от друга в первую очередь тем, что первое – явление регулярное. Паводок может произойти в любое время, и предсказать его гораздо сложнее. Поэтому и разрушений от паводков гораздо больше. Но и весенние половодья иногда приводят к серьезным последствиям.
Среди 10 самых масштабных наводнений в современной истории России сразу три связаны с весенним половодьем. Среди них два затронули якутский город Ленск, где по данным на 2017 год живут 23 тыс. человек.
В мае 1998 года из-за ледяного затора на реке Лене уровень воды в ней поднялся до 17 метров при критическом уровне затопления города в 13,5 метров. Кроме Ленска в зоне бедствия оказалось еще больше 170 населенных пунктов, где в общей сложности живут 475 тыс. человек. Спасатели эвакуировали 50 тыс. человек. Тогда погибли 15 человек. Общий ущерб от наводнения оценили в 872,5 млн рублей.
Ровно через три года, в мае 2001 года, уровень воды в Лене достиг уже 20 метров. 98% Ленска оказалось под водой. Город, в котором оказались разрушены более 3,3 тыс. домов, практически смыло с лица земли. Пострадавшими были признаны 30,8 тыс. человек, о погибших не сообщалось. Ущерб городу и его жителям составил 6,2 млрд рублей. Причем в целом по Якутии урон от весеннего половодья оценили в 7,08 млрд рублей.
Последнее по-настоящему разрушительное половодье регистрировалось в Кемеровской области в апреле 2004 года. Тогда в двух крупных реках и их притоках поднялся уровень воды, что привело к разрушению 6 тыс. домов. Пострадали 10 тыс. человек, девять погибли. Стихия нарушила телефонную связь, привела в негодность более 100 км дорог. Ущерб оценили в 750 млн рублей.
