Исполнилось 80 лет Марине Цолаковне Азизян, и я от всего сердца поздравляю ее с этим божественным юбилеем. Признаться, я совершенно растерян: притом что давно ее знаю, смогу ли высказать то, что испытываю к этой уникальной женщине и блистательному художнику?
Мариночке крупно повезло с самого рождения: ее отец — армянский художник, а мать — ленинградский искусствовед. От отца Марина унаследовала «живописность», восточную яркость красок, а от матери — дисциплину и интеллектуализм. Не менее важно, что Марине повезло с учителем — Николаем Павловичем Акимовым, который называл ее любимой ученицей. Похожа ли она на своего Мастера? Нет, не похожа. Акимов был совершенен в рисунке, но не в живописи, в то время как Азизян возвращает нас к первозданному значению слова «живопись». А вот в плане интеллектуализма Марина продолжает своего учителя. Незадолго до смерти он доверил ей вести класс в Театральном институте на Моховой, и на рубеже 1960–1970-х Азизян учила будущих сценографов. Но я думаю, что выучить кого-то на художника такого уровня, как Азизян, всё равно невозможно. Разве что она могла бы повторить своим студентам слова, ею самой в студенчестве услышанные от Акимова: «Я ничему вас не смогу обучить, но постараюсь из вас сделать интеллигентных людей и научу пользоваться библиотекой».
В связи с Акимовым я бы вспомнил еще, что его — из-за стихийной энергии и всестороннего дарования — называли человеком Ренессанса: режиссер, сценограф, график, портретист, литератор. Своей разносторонностью поражает и Азизян, оформившая более сотни спектаклей, не один десяток фильмов, а работа над фильмом куда более затратна. Но также Марина — прекрасный график. Помню я и ее изумительное лоскутное шитье, и ее чудесных кукол, напоминающих кукол Параджанова, и ее персональные выставки в Эрмитаже, Бахрушинском музее и других славных пространствах.
А какие рождественские спектакли придумывала она в Фонтанном доме! А ее фильмы-сказки! Благодаря им ее имя связывается прежде всего с открытой театральностью, праздничностью, фееричностью (тут можно вспомнить и советско-голливудский фильм «Синяя птица», где все актеры, в том числе Элизабет Тейлор, одеты в костюмы Марины). Но признать это и успокоиться — значит безмерно сузить дар Азизян, которой могут быть подвластны и трагизм, и «пасмурь», и что-то кафкианское. Я даже так скажу: Азизян может всё! И всё, за что бы она не взялась, — равномерно великолепно. И в этом смысле она похожа на художника эпохи Возрождения.
Конечно, на Азизян влияет город, где она родилась и прожила такую насыщенную жизнь. Мы с Мариной много говорили о Петербурге и считаем, что это самый красивый город, который есть на земле. Это объективно, вовсе не потому, что мы клюквенные патриоты. Какой бы национальности люди ни работали здесь — будь то француз, как Тома де Томон, или итальянец, как Карло Росси, — они становились петербургскими жителями. И Марина Цолаковна — очень петербургский человек.
Художнику театра или кино важно найти «своего» режиссера. В историю театра большими буквами вписаны такие тандемы, как Товстоногов — Кочергин или Любимов — Боровский. Да, как художник Азизян не единожды работала с кинорежиссерами Ильей Авербахом («Драма из старинной жизни», «Монолог») и Надеждой Кошеверовой («Старая, старая сказка», «Соловей», «Ослиная шкура»). В БДТ оформила два спектакля Григория Дитятковского. Но Марина столь самобытна и самодостаточна, что ее сложно «приписать» какому-то одному режиссеру. А еще мне кажется, что она слишком умна и при этом недостаточно милостива. С режиссерами нужно быть мягче, гибче, они не должны бояться художника, а она такой человек, что ее можно бояться. Слава Богу, что я не боюсь Мариночку…
И еще позвольте несколько личных штрихов. Мы познакомились с ней в 1970-х на зарубежном сценографическом форуме. Как сейчас помню, Марина была в клетчатых брючках, шикарная дама! И помня о ее вкусе, о ее безукоризненном чувстве костюма, я как-то принес ей свой пиджак с просьбой как-то его украсить. Думал, она весь пиджак зашьет, как у какого-нибудь эстрадного певца-шестидесятника, а Марина придумала изысканное решение: около кармашка — вышивка, а из него вместо платочка вырастают какие-то маленькие цветы, кажется, ландыши. Я очень горжусь, что у меня есть такое произведение.
Автор — народный художник РФ, сценограф, график, академик Российской академии художеств, неоднократный лауреат премии «Золотая маска»
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
