Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Сейчас очень часто говорят, что книги стали дорогими. Ну что значит дорогими? Актуальная бумажная книга сейчас стоит рублей 500–600. Мне могут сказать, что это как в анекдоте о средней температуре по больнице: в среднем — 36,6, но одни мечутся в жару, а другие холодеют. 

Отчасти это так, но если глянуть в магазинах на книги финалистов главных литературных премий, то мы и получим эти цифры. Кстати, иногда и куда больше — скажем, 900 и более рублей. Естественно, что в стороннем наблюдателе эта ситуация вызывает ощущение несправедливости. Так же естественно, что стороннему наблюдателю эту ситуацию хочется поправить, кому-то указать, что-то запретить и вообще сделать как лучше.

Во мне тоже эти ценники вызывают печаль.

Они напоминают мне как писателю о том, что в этих условных 500 рублях примерно половина — деньги магазина. А из 250 рублей, приходящихся на долю издательства, всего 10% идет мне — то есть 20–25 рублей с экземпляра. Есть, конечно, разные ситуации: у книг неодинаковые скидки с оптовых партий — в конце концов, брошюра «Как вырастить идеальную тыкву» и альбом «Живопись Возрождения» имеют непохожую судьбу и цену. Более того — чем выше тираж книги, тем ниже ее себестоимость. Но принцип примерно одинаков.

Книга давно вышла из зоны недорогой покупки. Также эта покупка давно перестала быть ситуативной, превратившись в целенаправленную. Это хорошо для тех, кто известен, и трагедия для автора, находящегося вне информационного бурления.

Уместно вспомнить, что думали об этом в прошлые времена. Венедикт Ерофеев, автор «Москва-Петушки», говорил, что книга должна стоить столько же, сколько бутылка водки. И правда, его поэма, когда в первый раз вышла отдельным изданием, продавалась по цене 3 рубля 62 копейки. Резон этой метафоры понятен: каждый волен выбирать, с кем провести вечер. Но сейчас, как мы видим, провести вечер с водкой куда дешевле.

За полвека до Ерофеева Василий Розанов, наоборот, писал, что книги должны быть дорогими, высокая цена отгоняет от высокой литературы профанов. В своей работе «Опавшие листья» он восклицает: «Дешевые книги — это некультурность. Книги и должны быть дороги. Это не водка. Книга должна отвертываться от всякого, кто при виде на цену ее сморщивается. «Проходи мимо», — должна сказать ему она и, кивнув в сторону «газетчика на углу», прибавить: «Бери их». Книга вообще должна быть горда, самостоятельна и независима. Для этого она прежде всего должна быть дорога».

Надо понимать, что сейчас книги существуют как минимум в двух дополнительных форматах. Это аудиокниги, которые слушают в дороге, и электронные книги для чтения с экрана. Ценообразование у них иное, но и они могли бы быть подешевле.

Что из этого следует? Из этого следует то, что стопка сшитой бумаги конкурирует не только со своими собратьями, но и с другими способами жизни. Они не хуже — просто другие. Об этом писал Сирилл Норкотт Паркинсон. Еще в 1979 году этот англичанин заметил: «Издатель считает, что его конкуренты — другие издатели. На самом же деле он конкурирует с поставщиками парусных шлюпок, теннисных ракеток, игральных карт и лыж, то есть со всеми, кто обеспечивает другие формы развлечения. Если пивовары позаботились о рекламе, а издатели — нет, то лишнее пиво будет куплено на деньги, выкроенные за счет отказа от покупки книг». Но речь, конечно, не только о развлечениях, а о получении любой пищи для ума.

Справедлива ли современная цена на книгу? Справедлива, хотя многим не нравится. Она вполне рыночная, а в капиталистическом мире иной справедливости нет. Можно дополнить ее суровой и всем видимой рукой государственного регулятора — то есть дать льготы книгоиздателям и книгопродавцам. Это прекрасная идея, но сдается, что после этого цена шестисотрублевой книги упадет рублей на сто, и то ненадолго.

Всё дело в самом институте чтения — даже не в его развлекательной составляющей. Еще 30 лет назад книги были основным источником информации об окружающем мире, а теперь само чтение переместилось в интернет, появились образовательные передачи и фильмы, о каких 30 лет назад и мечтать было невозможно.

Во времена Василия Розанова огромное количество населения России было вовсе неграмотно, а при Венедикте Ерофееве читатель ощущал дефицит качественной литературы. Сейчас художественной литературы — перепроизводство, и начинает работать тот самый рыночный механизм. Читать стали куда больше, чем раньше, просто читают другое. Часто путают чтение вообще и чтение художественной литературы. И скоро вопрос о стоимости отдельной книги переместится в область антикварную, любопытную, но не привлекающую общественного внимания.

Все попытки насильно приучить людей к прежнему обряду чтения книг, которые я наблюдал, оказались удивительно неуспешны. Нет, средства были затрачены, и немалые, но результат был похож на результат борьбы с глобальным потеплением.

Есть какие-то другие, более мощные процессы, которые управляют институтом чтения. Он похож на движения океана — уровень его то убывает, то прибывает, он, как читатель, сам знает, что хочет. Так что сама по себе цена на книгу не решает ничего. 

Да что там! Сдается мне, что некоторые писатели скоро будут приплачивать читателю за знакомство с их творчеством...

Автор — писатель, член жюри литературной премии «Большая книга»

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

 

Прямой эфир