Третьяковская галерея открыла «Город дорог»
Последней выставкой года в Третьяковской галерее стала персональная экспозиция Игоря Шелковского «Город дорог». Первоначально планировалось, что 80-летнему мэтру организуют ретроспективу, но Шелковский предпочел сделать новые работы — 10 скульптур, одна из которых представлена также в 20-кратном увеличении.
Название «Город дорог» — изящный палиндром (фразу можно читать слева направо и справа налево). Но вместе с тем это еще и игра с ударениями: то ли город автору дорог, то ли в нем сходятся дороги, как в Риме. Совпадение это или нет, но «город» Шелковского действительно находится на «дороге»: 38-й зал Новой Третьяковки — проходной, от него идет лестница с четвертого этажа на третий.
Сейчас соседние залы заняты экспонатами Московской биеннале. Так творчество живого классика оказалось вписано в контекст новейшего искусства. Но при кажущемся контрасте «Заоблачных лесов» Юко Хасегава и земного урбанизма Шелковского между ними есть кое-что общее: это попытка всмотреться в окружающий мир и найти гармоничный баланс между природной естественностью и человеческим вмешательством, сохранением прошлого и стремлением в будущее.
Скульптуры Шелковского — нагромождения тонких деревянных палочек-брусков на круглых платформах — ассоциируются одновременно с футуристическими небоскребами и детскими площадками, лесом антенн на крышах домов и рядами фонарей во дворе… Варьируя комбинации нескольких весьма простых элементов, автор будто из конструктора складывает композиции, сочетающие многозначительную абстракцию и мотивы вполне конкретных объектов.
Вот сооружение, напоминающее палатку, а может — индейский вигвам, такой, как мы строили мальчишками из палок и веток. А вот — маленький скверик: под раскидистыми «деревьями» видны лавочки и дорожки. Всё это, конечно, предельно условно, и воля зрителя — воспринимать композиции как осколки реальности или же любоваться самодостаточным танцем линий, подчеркнутым выразительным освещением. Кстати, получившиеся тени от брусков — сами по себе произведения искусства.
Но видится, что непосредственная эмоциональная реакция автору всё же важнее эстетики. Отсюда — смелый эксперимент проекта. Основное пространство зала занимает увеличенная в 20 раз версия одной скульптуры. Однако никаких ограждений вокруг нее нет. Более того, зрителям разрешено не только ходить внутри конструкции, но даже разрисовывать ее. На открытии выставки монументальное сооружение было девственно белым. Скорее всего, к концу срока экспозиции оно покроется автографами и прочими следами человеческого присутствия.
Художника этот узаконенный вандализм ничуть не огорчает. Как и настоящий город, его скульптура аккумулирует человеческую энергию и постоянно взаимодействует с людьми. И пусть от первоначальной чистоты и эстетической выверенности не останется и следа — метафора динамичной, постоянно меняющейся столицы будет еще ярче. О том, что «Город дорог» — это именно Третий Рим, мы узнаем из книги, подготовленной под руководством самого Игоря Шелковского (в прошлом — редактора легендарного журнала «А — Я» о неофициальном искусстве СССР).
В картонной раскладушке, напоминающей издания для малышей, фотографии скульптур чередуются со стихами и прозаическими текстами, посвященными Москве, — от Пушкина и Чехова до Сапгира и Пригова. Оммаж французской livre d’artiste и одновременно самиздату советских концептуалистов не становится путеводителем по «городу дорог», но дает к нему литературные ключи.
