Массовые репрессии перестали беспокоить россиян
Россияне стали меньше бояться массовых репрессий. Согласно опросу «Левада-центра», по сравнению с 1989 годом опасений у граждан заметно убавилось, однако их природа практически не изменилась. Многие по-прежнему волнуются из-за болезней близких и детей (47%), боятся войны (37%) и собственной немощности (32%). Меньше всего граждан беспокоит перспектива массовых репрессий (3%) и публичных унижений (6%).
Социологи подчеркивают: несмотря на то что чувство тревоги уменьшилось, природа страхов осталась неизменной. По сравнению с 1989 годом в лидерах по-прежнему — болезни близких и детей (47% в 2017-м против 61% в 1989-м), страх войны (37% против 50%) и страх потери работоспособности (32% против 38%).
А вот уровень боязни бедности, напротив, возрос — в 1989 году этого опасались 13% опрошенных, в 2017 — 22%.
— При этом, по сравнению с 2016 годом, когда бедности боялись 28% граждан, наметилась положительная динамика. Сегодня бедность стала волновать население меньше. Вероятно, россияне смогли адаптироваться к новым условиям, стали экономить на досуге и других вещах, — полагает социолог «Левада-центра» Карина Пипия.
Меньше, чем в 1989 году, но всё же волнуют россиян старость и беспомощность (33% тогда и 21% сейчас), стихийные бедствия (38% и 21%), а также физическая боль и другие мучения (тут показатель не изменился — 17%).
Интересно, что вдвое меньше граждан стали бояться произвола властей и беззакония. Если 28 лет назад своевластие чиновников пугало 22% опрошенных, то сегодня этого опасаются лишь 11%. Пересмотрели граждане и отношение к собственной смерти (было 15%, стало 9%), гибели человечества (27% — 9%) и к преступникам (16% тогда и 7% сейчас).
При этом в обществе несколько обострилось восприятие национальных конфликтов. Раньше перспектива их возникновения пугала 6% респондентов, теперь — 10%.
Но меньше всего россияне сейчас боятся возврата к массовым репрессиям. Только 3% опрошенных указали, что такая возможность вселяет в них ужас. В 1989 году таких было 11%. Аутсайдерами в списке страхов оказались публичное унижение и оскорбление (6% — 15%) и гнев Божий, Страшный суд (и сейчас, и 28 лет назад — 5%). Еще 11% респондентов признались, что особых страхов они не испытывают вообще. В 1989-м так ответили 5%.
— Страх как базовая составляющая коллективных настроений во многом снизился по сравнению с первым замером в 1989 году. Тогда значительная часть населения была дезориентирована и ожидала скорее негативных изменений в общественной жизни, что сопровождалось ростом не только страха, но и ресентиментного сознания в целом — отчаяния, озлобленности, пассивности, — отметила Карина Пипия.
Она уточнила, что мужчины испытывают страх реже женщин, а молодые россияне в возрасте 18–24 лет боятся реже, чем пожилые.
— Жители Москвы чаще остальных обеспокоены вынужденной пассивностью — потерей работоспособности и беспомощностью. Это логично, учитывая высокий уровень социальной активности в мегаполисе и конкуренцию в сфере труда, — отметила социолог.
Руководитель «Политической экспертной группы» Константин Калачев полагает, что с удовлетворением потребности населения в регулировании социальной жизни, преодолении социальных конфликтов и обеспечении социальной стабильности государство сегодня справляется.
— Это и отражено в опросе. Как отражено и то, что российское государство — при всех своих проблемах — эволюционирует и становится более комфортным. Что касается национальных конфликтов, тут народная и медийная повестка усиливают друг друга. Есть проблемы внутри страны, есть проблемы вокруг нее, есть память о чеченской войне, есть массовая миграция и столкновение культур и религий. Но при всем том, судя по опросу, мы живем в стабильной и вполне успешной стране, — заявил он «Известиям».
Директор экспертно-аналитического цента РАНХиГС Николай Калмыков отметил ключевой тренд, который, по его словам, виден и в исследованиях академии. Люди стали в большей степени переносить ответственность за свое благополучие, счастье и безопасность на самих себя и в меньшей степени перекладывать вину на третьих лиц и государство.
— Когда человек чувствует ответственность, рациональнее относится к планированию жизненной траектории и карьеры, он начинает чувствовать себя увереннее, понимает, что его ждет, и живет в соответствии со своими реальными возможностями, создавая меньше иллюзий и не возлагая надежд на кого-то еще. Таким образом, страхов становится меньше. Пройдя сложные периоды кризисов и экономических спадов, серьезных политических и международных атак, мы видим, что государственная система и общественный строй в России крепки и консолидируются в ответ на некоторые вызовы, и это также добавляет людям уверенности в завтрашнем дне, — пояснил Николай Калмыков.
— Тревоги, связанные с материальным положением, вполне объяснимы. В 1989 году на повестке была не столько бедность — людям не с чем было сравнивать — сколько отсутствие товаров, — отметил президент фонда «Петербургская политика» Михаил Виноградов.
Опрос проводился с 20 по 24 октября 2017 года. Участие в нем приняли 1,6 тыс. человек из 137 населенных пунктов 48 российских регионов. Социологи беседовали с респондентами на дому.
