Запад есть Запад, Восток есть Восток… Не знаю, сойдутся ли когда-нибудь Восток и Запад, но слова Киплинга я не раз вспоминал, посещая в Японии, пардон, общественные туалеты. Объясню.
Японцы, которые разговаривали со мной, часто говорили примерно следующее: Юра-сан, вы, русские, очень странные люди. Вы можете потратить большие деньги на новый плазменный телевизор, который вы, может быть, и смотрите-то не каждый день. А то, чем вы пользуетесь каждый день, у вас до сих пор как будто из XIX века взято. Догадайтесь, о чем это они говорили. Об унитазах!
Их оценку нас как народа формирует не великая русская литература, не космические достижения, а вещи куда более приземленные. При этом о принижении достижений русской литературы или российской космонавтики речь не идет. Эти люди смотрят на другие признаки цивилизации, их принцип — от простого к сложному. И попробуйте доказать, что они не правы в этом своем подходе.
Со своей стороны, могу заверить, что японские отхожие места — это, в нашем понимании, мини-павильон «Наука и техника» на ВДНХ. Уровень технологий, которые там реализованы, можно запросто сравнить с уровнем профессионального медицинского оборудования. Говорящий японский унитаз с миллионом кнопок ставит перед русским туристом извечные «проклятые вопросы»: кто виноват и что делать? Может быть, поэтому я не раз видел сограждан-туристов, которые выходили из японских ватерклозетов с печатью задумчивости на лицах.
Чтобы было понятно: такие «космические» унитазы стоят в Японии везде — начиная лучшими отелями и заканчивая автозаправками и малюсенькими забегаловками где-нибудь в глубинке. Везде один и тот же заоблачный уровень технологий. Везде, абсолютно везде есть детские туалеты — это комнаты, в которых специальные небольшие умывальники и унитазы, другая, «детская» цветовая гамма интерьера и т.д. И чтобы уже закрыть тему: зашел я как-то в туалет для инвалидов. Ну что сказать — в принципе теперь я видел, как устроен изнутри космический спускаемый аппарат. Правда, я так и не понял до конца — что этот аппарат умеет делать. Думаю, всё.
Японский коллективизм порождает иногда удивительные вещи. Допустим, какой-то дизайнер придумал хороший стул. Что в этой ситуации сделают японцы: они соберутся коллективом — двадцать, пятьдесят, сто человек, они будут часами ходить вокруг этого стула, сидеть на нем по очереди, тщательно записывать свои ощущения, изучать его чуть ли не под микроскопом, а потом сделают такой же, только на порядок лучше. И это будет идеальный стул. Перефразируя капитана Врунгеля: не каждый идеальный стул — японский, но каждый японский стул — идеальный.
У японского «коллективного разума» есть, конечно, и оборотная сторона. Малейшее несоответствие общепринятому стандарту означает автоматическое выпадение из цепочки традиционных общественных связей. Такие великие бренды, как Shiseido, Yamamoto и им подобные, основаны японцами, которые вырвались из традиции. В Японии к ним относятся однозначно как к выскочкам, практически отщепенцам. Бородатый или усатый японец — уже почти изгой из общества, этакий выпендрежник. Всякая индивидуальность — это не по-японски. Но это — не отличительная черта японцев. В конце концов российская присказка «тебе что, больше всех надо?» — она тоже родилась не на пустом месте.
Я часто видел объявления примерно следующего содержания: если вы увидели трещину в асфальте или камни на дороге — позвоните по такому-то телефону. После каждого такого звонка на место приезжают рабочие и заделывают трещину, и убирают камни или мусор. В этой схеме мне нравится то, что государство меня приглашает к сотрудничеству ради достижения очень понятной цели: устранения трещин или уборки дорожного полотна. Увидел — позвони, помоги нам исправить неполадки. Всё просто. И всё работает. И в этом есть и мое участие.
Они всё время ищут способы улучшить свою жизнь, хотят, чтобы счастливо и долго жили — все вместе. И делают это не каждый поодиночке. Бог его знает, почему так — может, потому что жизнь у них там, на островах, никогда не была и не будет стабильной: трясет же постоянно. Может, поэтому у них простой парковщик, который идет по улице и выписывает штрафы, несет под мышкой целлофановый пакет и специальные щипцы — для того чтобы по пути собирать изредка встречающиеся окурки и прочий мусор. Ему это нетрудно делать. Хотя есть и специальные коммунальные службы.
Может быть, их так сплотила тысячелетняя культура — она очень ощутимо, фундаментально присутствует в современной жизни страны, и сегодня там XII век спокойно сосуществует с XX в одном пространстве.
Я не нашел пока ответы на эти вопросы. Но теперь мне хочется стать немного японцем.
Автор — режиссер, художественный руководитель театра «Модерн»
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
