«Октябрь» Александра Лабаса рассказал о революции
Институт русского реалистического искусства (ИРРИ) представил проект «Октябрь» Александра Лабаса. Выставка продлится до 10 декабря. Советский художник, известный в первую очередь идиллическими изображениями дирижаблей, предстал здесь в непривычном драматическом амплуа летописца боевых действий.
Главная картина серии «Октябрь» хорошо известна — на выставку ИРРИ одноименное полотно 1928 года попало из постоянной экспозиции Третьяковки. Но, как убедительно демонстрирует выставка, обращение к теме большевистского восстания было у Лабаса не единичным, сюжет этот преследовал его всю жизнь.
— Серия «Октябрь» огромна. Она состоит из живописных полотен (порядка 50), акварелей, рисунков и набросков (несколько сотен листов). Еще несколько картин были проданы советским правительством за границу в 1920–1930-е годы, — рассказала «Известиям» Ольга Бескина-Лабас, соорганизатор проекта и глава «Лабас-фонда».
ИРРИ выставляет лишь небольшую часть серии, дополнив ее рисунками и акварелями из цикла «На маневрах» и тематически родственными портретами во главе с «Матросом» (1930) из собрания Третьяковки. Однако этого вполне достаточно, чтобы понять специфику подхода Лабаса к батальной живописи, а в итоге — отношение художника к искусству и истории.
Ровесник XX века, Лабас был свидетелем революционных событий. 25 октября 1917 года находился в Москве и в течение недели наблюдал, как город переходил в руки большевиков. Во время Гражданской войны юный Лабас, тогда уже профессиональный живописец, о чем свидетельствует анкета, копия которой представлена на выставке, отправляется на фронт.
В воспоминаниях художника ярко описан этот период: Лабас занимался в основном рисованием плакатов и оформлением агитпоездов. Однако по возвращении домой бывший красноармеец не стал «певцом революции». Куда больше его интересовали революции иные — в мироощущении людей и технике. Любуясь дирижаблями и самолетами, поездами и трамваями, Лабас создает гимн веку прогресса, упоительному стремлению вперед.
На этом фоне его периодические обращения к теме Октября выглядят неожиданно: героика Лабасу столь же чужда, как и трагизм. Но, изображая броневики и бегущих матросов, вскинувшего руку Ленина над потоком толпы и мчащийся паровоз, автор воплощал любимые мотивы: движение вперед, рождение нового мира.
Однако было бы ошибкой видеть в революционных работах Лабаса однозначно позитивную оценку. Мотив ощетинившихся вскинутыми ружьями бойцов и увенчание композиций красным флагом — один из рефренов серии. И здесь, пожалуй, ключ к пониманию революционных работ Лабаса.
Для него это не агитация и не политический заказ, а переработка юношеских впечатлений в художественную форму. И хотя из фирменной лабасовской дымки выплывают не дирижабли, а броневики и по Неве идет «Аврора», а не прогулочные катера, мастер решает те же живописные задачи, что и в «мирных» сюжетах, предлагает зрителю художественное, эмоциональное переживание. В чем-то оно правдивее и честнее любых идеологических трактовок. И уж точно приятнее для зрителя.
