"Я отличаюсь от тех, кто сейчас у власти"

Именно так "французская грузинка" называет нынешние власти страны. В чем Зурабишвили обвиняет президента и его команду, что думает о новом кризисе в российско-грузинских отношениях, не собирается ли возвращаться во Францию? Об этом она рассказывает в эксклюзивном интервью корреспонденту "Известий" в Тбилиси Александру Иашвили. известия: В Грузии до сих пор спорят, из-за чего все-таки парламент отправил вас в отставку. Может быть, вы внесете ясность? Саломе Зурабишвили: А я сама до сих пор не знаю. Скорее всего причиной стало то, что своей ментальностью я отличаюсь от тех, кто сейчас у власти. Для них я как была, так и осталась иностранкой, чуждым элементом. Возможно, кому-то не понравилось, как я отреагировала на коррупцию в некоторых грузинских посольствах. Больше всего я раздражала тех, кто олицетворяет старую систему. Я их называю "детьми Шеварднадзе". Их позиция мне понятна. У нас с ними действительно не было и нет ничего общего. Они никак не изменились, только приспособились к нынешней ситуации. А я приехала в Грузию, чтобы строить другое, демократическое государство. Такое, о котором у них даже нет представления. Непонятно, удивительно другое - почему против меня выступили президент и его команда. Я всегда думала, что они <A style="COLOR: blue" href="http://iz.ru/world/article3017980" target="_blank">создают новую Грузию</A>. Но оказалось, это не так. К тому же у меня сложилось впечатление, что Саакашвили - возможно, под влиянием своего окружения - стал воспринимать меня как конкурента. Достигнутое с Россией соглашение о выводе из Грузии военных баз принесло мне популярность. И все лето в опросах общественного мнения я занимала первое место среди всех министров. Знаю, что в это время определенная группа обрабатывала президента, настраивала против меня. известия: Какую именно группу вы имеете в виду? Говорят, что против вас наиболее активно "работали" спикер парламента Нино Бурджанадзе и глава комитета по международным делам Коте Габашвили... Зурабишвили: И Бурджанадзе, и Габашвили входили в команду экс-президента. Шеварднадзе - крестный отец Нино, их семьи очень близки. А Габашвили был при прежней власти и послом в Германии, и мэром Тбилиси. У этих людей есть деньги, они умеют интриговать, использовать компромат. Они избавляются от тех, в ком видят угрозу, кто может создать им проблемы на выборах. Есть и еще один момент. У Бурджанадзе, например, есть серьезные политические амбиции. Она видит себя следующим президентом. А следовательно - конкурентом <A style="COLOR: blue" href="http://iz.ru/world/article3009059" target="_blank">Саакашвили</A>. известия: Распространено мнение, что грузинская демократия строится по американской, а не по европейской модели. Вы с этим согласны? Зурабишвили: Такое деление мне кажется искусственным. В Грузии я столкнулась не с американской демократией, а с отсутствием демократии как таковой. известия: По слухам, во Франции вам предложили какую-то должность... Зурабишвили: Не то что предложили. Она мне просто полагалась по статусу, я ведь не вышла из французского дипломатического корпуса. Министром иностранных дел Грузии я стала по договоренности между Жаком Шираком и Саакашвили, после отставки могла продолжить работу в Париже. Это было бы нормально. В конце концов у меня там дети. Тем более что мы друзья с премьер-министром Франции, со многими другими политиками... Но сейчас я оказалась в иной ситуации. После отставки я почувствовала такую поддержку людей, что другого выхода, как окунуться в грузинскую политику, не оставалось. Я нужна здесь, в Грузии, больше, чем во Франции. Там много тех, кто мог бы меня заменить. известия: А в Грузии вы незаменимы? Зурабишвили: В той роли, в которой я сейчас выступаю, наверное, нет. известия: Чем объяснить рост вашей популярности в последнее время? Зурабишвили: Во-первых, я выросла на Западе и осталась в стороне от всего того, что насаждал в Грузии коммунистический режим. Не потому, что я хорошая, а остальные грузинские политики - плохие, нет. Просто от меня далеки война компроматов, клановость и прочие "прелести" того периода. Во-вторых, все знают, что я приехала не для того, чтобы делать деньги. Зарплата посла Франции была намного больше зарплаты грузинского министра. Я достаточно богата, и не собираюсь заниматься бизнесом. Скорее всего люди поверили, что я говорю правду. Всем - и грузинам, и россиянам, и американцам, и европейцам. известия: Не боитесь наделать ошибок? Все-таки опыта самостоятельной политической деятельности у вас нет... Зурабишвили: От ошибок никто не застрахован. Для меня участие в политической жизни Грузии - совершенно новый этап. Тем более в стране, которую знаю не очень хорошо. Но другого выхода не вижу. известия: Как вы расцениваете заявления, которые делали грузинские власти после терактов на российских газопроводах? Зурабишвили: В интервью иностранной прессе я стараюсь не выступать с критикой властей. Потому не хотела бы комментировать столь деликатную тему. Единственное, что могу сказать: тот политический стиль, который грузинские власти продемонстрировали в последние дни, мне чужд. Мой стиль - это то, как шли переговоры о выводе российских баз. Нет необходимости ежедневно делать резкие заявления, обострять ситуацию. Позиция должна быть четкой, возможно - жесткой, но выверенной и спокойной. Если, конечно, хочешь решить проблему, а не преследуешь какие-то другие цели... известия: Какое место в программе вашей партии займут российско-грузинские отношения? Зурабишвили: Сказать по правде, работа над внешнеполитическим разделом пока не завершена. Но вообще-то я не вижу причин отказываться от тех принципов, реализовать которые пыталась на посту министра: солидарность с США, <A style="COLOR: blue" href="http://iz.ru/russia/article1244406" target="_blank">нормализация отношений с Россией </A>и сближение с Европой. известия: А что вы думаете о российской политике в отношении Грузии? Зурабишвили: Я не верю в давний тезис о том, что существуют две России - демократическая и авторитарная. Скорее, два импульса. Один - желание быть реалистами и наладить добрососедские отношения с Грузией. Этот импульс и привел к соглашению о выводе баз. И есть другой - использующий старые технологии, игру на дестабилизацию, нажим, конфронтацию. Иногда усиливается одна тенденция, иногда - другая. Меня беспокоит, что не до конца сработала идея создания "Сообщества демократического выбора", куда вошли Грузия, Украина, некоторые другие государства. Это очень хорошая идея. В качестве сильного демократического объединения этот альянс мог бы стать хорошим партнером России. Но сейчас в Москве ощущают, что Сообщество - конфронтационная организация. И это вызывает защитную реакцию. Тем более, когда звучат антироссийские заявления. Я вообще не уверена, что с помощью ругани и ультиматумов мы сможем решить хоть одну проблему.