«Около 42% пациентов с раком легкого не проживают и года после постановки диагноза»
Около 70% случаев рака легкого в России выявляют лишь на III–IV стадии, когда шансы пациента на выздоровление в разы ниже, чем при более ранней диагностике, считает замдиректора по радиологическим методам лечения НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина, главный внештатный радиотерапевт Минздрава Марина Черных. По ее словам, около 42% пациентов с раком легкого не проживают и года после постановки диагноза. Причем болезнь долгое время протекает бессимптомно. О том, как снизить риск развития заболевания, о современных методах его лечения и диагностики доктор рассказывает в интервью «Известиям» ко Всемирному дню борьбы с раком легкого.
«Симптом, который должен стать поводом для обследования, часто воспринимается как норма»
— Как часто в России диагностируют рак легкого? Изменилась ли статистика за последние 10–15 лет?
— Каждый год в России выявляют около 50–60 тыс. новых случаев рака трахеи, бронхов и легкого. Этот показатель уже несколько лет держится примерно на одном уровне. А вот портрет пациента меняется: растет доля женщин. Это не случайность, а отложенное эхо. Мужчины в России начали массово отказываться от табака и раньше получили выигрыш, женщины же закурили позже. Между сигаретой и диагнозом проходят десятилетия, поэтому сегодняшняя статистика отражает последствия привычек, сформировавшихся около 20 лет назад. Эффект от отказа от курения мы увидим с той же задержкой.
Главный внештатный радиотерапевт Минздрава Марина Черных
— Рак легкого занимает первое место в мире по смертности среди онкологических заболеваний. Какова ситуация в России — насколько удалось снизить смертность за последние годы?
— Смертность от злокачественных новообразований в России в целом снижается: современные методы диагностики и терапии существенно улучшают прогноз пациентов. Но рак легкого по-прежнему держит печальное первенство. Есть показатель, который очень многое говорит об этой болезни, — одногодичная летальность. По данным за 2025 год, около 42% пациентов с раком легкого не проживают и года после постановки диагноза. Ни одна другая опухоль такую цифру не дает.
При этом за десять лет показатель снизился почти на 10%. Это большой прогресс. Но главную причину высокой летальности мы пока не победили: около 70% случаев в России выявляют на III–IV стадии, когда возможности лечения ограничены, а шансы пациента в разы ниже, чем при постановке диагноза на I–II стадии.
— Правда ли, что рак легкого сначала никак себя не проявляет? Как обнаружить болезнь на ранней стадии, если человека ничего не беспокоит?
— Да, и это главная ловушка этой болезни. В легочной ткани нет болевых рецепторов, а бронхи достаточно долго компенсируют рост опухоли. К моменту, когда появляются жалобы, процесс, как правило, уже выходит за пределы легкого. Ждать симптомов бессмысленно. Единственный метод, доказавший эффективность именно в раннем выявлении, — скрининговые программы для групп риска. Это прежде всего курильщики со стажем и работники вредных производств.
Сегодня такие обследования в стране в основном опираются на флюорографию и рентген. Проблема в чувствительности этих методов: небольшой очаг они попросту не покажут. Низкодозная компьютерная томография (НДКТ) грудной клетки видит образования размером в несколько миллиметров при лучевой нагрузке, сопоставимой с обычным рентгеном. Пока НДКТ-скрининг работает на уровне отдельных регионов. В Москве уже несколько лет работает городская программа для групп риска. Очень хорошие результаты показала программа в Красноярске и Тюмени. Минздрав прорабатывает вопрос о включении НДКТ в общероссийскую диспансеризацию для групп риска на федеральном уровне. Если это произойдет, структура выявляемости рака легкого сильно изменится.
— Какие симптомы должны насторожить? Есть ли признаки, которые многие пациенты игнорируют?
— Первый в списке — кашель. Не любой, а тот, что не проходит дольше трех недель или изменил характер: звучит не так, как обычно. Именно его игнорируют чаще всего. «Кашель курильщика» — привычное объяснение, которое человек и его окружение могут повторять годами, пока состояние не станет критическим. Из-за этого симптом, который должен был стать поводом для обследования, воспринимается как норма. Это одна из главных причин поздней диагностики. Дальше — еще тревожнее: кровохарканье, одышка, несоразмерная нагрузке, когда человеку тяжело подняться на свой этаж или выполнить обычные бытовые дела, боль в грудной клетке; повторяющиеся и плохо поддающиеся лечению пневмонии и бронхиты, резкая потеря веса и слабость. Ни один из этих признаков сам по себе не означает рак. Но каждый из них — достаточный повод дойти до врача, а не ждать, пока «само пройдет».
«Пассивное курение — доказанный фактор риска, а не гипотетический»
— Считается, что рак легкого чаще всего бывает у курящих людей. Кто еще в группе риска и какие факторы сильнее всего влияют на развитие заболевания?
— Курение остается главным и полностью доказанным фактором: на него приходится около 85% случаев. Но оставшиеся 15% — тоже люди из группы риска, и о них важно помнить. Это работники вредных производств, которые регулярно контактируют с промышленными канцерогенами: продуктами горения, асбестом, тяжелыми металлами. Отдельная категория — пациенты с хроническими заболеваниями легких, прежде всего с ХОБЛ. Повышают риск ранее перенесенная лучевая терапия на область грудной клетки и отягощенная наследственность.
Поэтому «я не курю, значит, меня это не касается» — очень опасное упрощение.
— Насколько вредит пассивное курение и электронные сигареты?
— Пассивное курение — доказанный фактор риска, а не гипотетический. Многочисленные исследования показали: длительное вдыхание чужого табачного дыма статистически повышает вероятность развития рака легкого у некурящего человека. Именно поэтому запрет курения в общественных местах заметно повлиял на заболеваемость в тех странах, где его ввели раньше и последовательнее.
С электронными сигаретами история другая, и здесь нужно говорить честно. Они появились относительно недавно. Чтобы уверенно связать фактор риска с развитием злокачественной опухоли, нужны наблюдения длиной в десятилетия — по вейпам таких данных пока просто нет. В составе жидкостей и аэрозоля есть вещества с доказанным раздражающим и потенциально канцерогенным действием на легочную ткань. Разумная позиция здесь — относиться к электронным сигаретам не как к безопасной альтернативе обычным, а как к продукту с недостаточно изученным, но совершенно точно ненулевым риском.
— Многие считают, что рак легкого — приговор. Так ли это сейчас?
— Это представление устарело, хотя возникло оно не на пустом месте. Еще относительно недавно пятилетняя выживаемость при четвертой стадии рака легкого была близка к нулю и слово «приговор» звучало точно. Иммунотерапия и таргетная терапия изменили картину. По нашим наблюдениям, около 20% пациентов даже с распространенным процессом живут пять лет и дольше. Для этой болезни речь уже не о процентном улучшении, а о принципиально иной реальности.
А если опухоль выявлена на I–II стадии, можно говорить уже не о продлении жизни, а о полноценном излечении в значительной доле случаев. Разница между «приговором» и излечимой болезнью сегодня чаще всего определяется не силой опухоли, а стадией, на которой ее нашли.
«Современные методы дают шанс поймать болезнь до появления симптомов»
— Какие способы диагностики и терапии рака легкого сейчас применяют в России? Насколько они эффективны?
— Сначала важная оговорка: рак легкого — это не один диагноз, а группа заболеваний с разной биологией и очень разными сценариями развития. Две опухоли могут выглядеть похоже, но вести себя совершенно по-разному. Поэтому стандартом диагностики стало молекулярно-генетическое тестирование. Оно показывает, с каким именно вариантом болезни мы имеем дело, и определяет выбор лечения. Набор терапевтических опций за последние годы вырос кардинально. Если у опухоли есть драйверная мутация, применяется таргетная терапия: препарат действует прицельно на опухолевые клетки, практически не затрагивая здоровые ткани, и по переносимости заметно отличается от классической химиотерапии.
Всё шире используется иммунотерапия. Ингибиторы контрольных точек снимают с опухоли «маскировку», под которой она прячется от иммунной системы, — самостоятельно или в комбинации с химиотерапией. Появились и антитело-конъюгированные препараты, доставляющие цитостатик прицельно в опухолевую клетку.
Новшество последних лет — компьютерные системы обработки диагностических изображений, в том числе с использованием искусственного интеллекта. В ряде регионов они уже стали частью рутинной практики, инструментом поддержки врача-рентгенолога.
— Как применяется ИИ при лечении и диагностике заболевания? Насколько важна его роль, на ваш взгляд?
— Основная зона применения ИИ сегодня — анализ диагностических изображений. Алгоритм выделяет узловые образования в легочной ткани и обращает на них внимание врача-рентгенолога. Это снижает риск того, что совсем небольшой очаг потеряется среди множества снимков, которые врач просматривает за смену. В Москве такие системы работают уже несколько лет: они существенно разгружают рентгенологов и позволяют в первую очередь отправлять на детальный разбор исследования с подозрительными находками. Для регионов, где рентгенологов не хватает, это особенно значимо.
При этом подчеркну: ИИ не является самостоятельным участником процесса и ни в коем случае не заменяет человека и клиническое мышление. Это второй взгляд — очень внимательный, никогда не устающий и совершенно несамостоятельный. Окончательное решение всегда остается за человеком. И ответственность тоже.
— Как снизить риск рака легкого? Какие методы профилактики наиболее эффективны?
— Первое и главное — отказ от курения. Чем раньше, тем лучше: риск начинает снижаться уже с первых лет без сигарет. Помните: бросать не поздно в любом возрасте. Второе — минимизировать пассивное курение, особенно дома и на рабочем месте. Третье — средства индивидуальной защиты и соблюдение норм безопасности на вредных производствах. И отдельно — профилактические осмотры. Современные методы, такие как НДКТ, дают шанс поймать болезнь до появления симптомов, то есть тогда, когда лечение работает лучше всего.
Ни один из этих пунктов не гарантирует стопроцентной защиты. Но вместе они реально меняют статистику — и заболеваемости, и выживаемости.
