«То, что ЕС делает в Армении — это не помощь, это вмешательство»
Евросоюз вмешивается в политические процессы в Армении под видом помощи и поддержки проевропейского курса, заявил «Известиям» евродепутат от Франции Тьерри Мариани. По его словам, Брюссель обещает финансирование и перспективы интеграции тем, кто поддерживает его повестку, однако главная цель этой политики — ослабить влияние России в регионе. Одновременно сам ЕС потерял легитимность как возможный посредник по Украине: европейские институты финансируют Киев, разрабатывают новые санкции против Москвы и не демонстрируют реальной готовности к переговорам с Россией. О том, почему политика Брюсселя усиливает разрыв между элитами и обществом, как выборы во Франции могут изменить курс ЕС и насколько реален риск прямого столкновения НАТО с РФ, — в эксклюзивном интервью Тьерри Мариани «Известиям».
«Европа потеряла всякую легитимность как собеседник»
— В Европе сейчас обсуждают, кто мог бы представлять ЕС на возможных переговорах с Россией по Украине. Что говорит о состоянии ЕС тот факт, что среди возможных кандидатов называют бывших политиков — экс-канцлера Ангелу Меркель и Марио Драги, который возглавлял правительство Италии?
— Речь идет о Меркель, Драги — людях, которые уже много лет не занимают никаких должностей. И никто, кажется, не замечает абсурдности ситуации: что это говорит об Антониу Коште, председателе Европейского совета, о котором все уже забыли? О фон дер Ляйен (председатель Европейской комиссии. — Ред.)? О действующих главах государств? Им фактически говорят: вы не на уровне, мы лучше обратимся к политическим пенсионерам. Это пощечина.
Но настоящая проблема в другом: Европа потеряла всякую легитимность как собеседник. Когда вы только что проголосовали за €90 млрд кредита Украине, когда вы финансируете военные усилия, вы больше не арбитр, вы — по сути, воюющая сторона. Нельзя вооружать одну из сторон и потом делать вид, что вы можете быть нейтральным посредником. Это непреодолимое противоречие.
— Есть ли в Брюсселе реальная готовность к переговорам с Россией или там по-прежнему доминирует ставка на давление?
— Честно? Нет. В Брюсселе сейчас доминирует примитивная идеологическая русофобия, которая заразила все институты. Больше никто не ищет ни правду, ни мир. Там стремятся удержать линию, не отклоняться от консенсуса, даже если для этого приходится игнорировать реальность на земле.
— Насколько позиция Брюсселя совпадает с настроениями самих европейцев?
— Важно различать Брюссель и европейские народы, потому что там совершенно другая реальность. У европейских граждан нет ничего против России и русских.
В своем подавляющем большинстве они хотят мира. Они хотят перестать влезать в долги ради конфликта, который длится уже больше четырех лет и не имеет перспективы военного исхода. Между брюссельскими элитами, застывшими в идеологии войны, и уставшими народами, которые хотят нормализации, всё больше растет пропасть. В долгосрочной перспективе эта пропасть — бомба замедленного действия под легитимность самого европейского проекта.
«Брюссель будет идти до абсурда»
— ЕС уже одобрил крупный кредит Украине на 2026–2027 годы. Есть ли в Европарламенте силы, способные остановить дальнейшее наращивание поддержки Киева и санкционного давления на Россию?
— Эта машина не останавливается. Брюссель будет идти до абсурда — пакет за пакетом, кредит за кредитом, санкция за санкцией. Это логика механизма, в котором ни у кого нет политической смелости нажать на тормоз.
Давайте поговорим именно о санкциях, потому что они приобрели масштаб, который должен тревожить любого искреннего демократа. Санкции вводят уже не только против российских олигархов или генералов. Теперь санкции вводят против европейских граждан, аналитиков, интеллектуалов — на том основании, что они якобы выражают точки зрения, не соответствующие официальному нарративу.
— Тем не менее мы видели, что последние ограничения было непросто принять. Насколько легко сегодня будет договориться о 21-м пакете?
— Изменилось вот что, и это важно понять: исчез последний тормоз, который существовал в вопросе санкций.
Годами эту роль играл Виктор Орбан — пусть несовершенно, со своими собственными интересами, но он был единственным, кто осмеливался говорить «нет», блокировать, замедлять эту машину. 12 апреля всё закончилось. Исчез последний реальный противовес в санкционном процессе. Теперь больше никто не скажет «стоп». Больше никто не задаст вопрос о реальной эффективности этих мер, об их цене для наших собственных экономик, об их влиянии на наших фермеров, промышленников, домохозяйства. Гонка на повышение ускорится — и ускорится без тормозов.
Вот реальность 21-го пакета: он будет принят легко, быстро, почти механически. И этот видимый консенсус, который Брюссель преподнесет нам как победу европейского единства, на самом деле будет признаком единомыслия, окончательно раздавившего дискуссию.
— После удара ВСУ по Старобельску, в результате которого погиб 21 человек в возрасте от 14 до 22 лет, в Европе почти не было заметной реакции. Почему такие эпизоды практически не попадают в повестку?
— Это еще мягко сказано. Во Франции, как и в остальной Европе, почти никто об этом не знает. Машина военной пропаганды работает на полную мощность, и схема всегда одна и та же: Москва — злодей, Киев лишь защищается. В этом нарративе нет места 21 студенту, погибшему в своем общежитии в ночь на 22 мая.
Представьте обратную ситуацию: если бы российская ракета убила 21 украинского школьника, у нас были бы срочные резолюции в Европарламенте, каскад заявлений, минуты молчания на пленарном заседании. А здесь — полная или почти полная тишина.
Я говорю это без двусмысленности: убийство мирных жителей отвратительно, откуда бы оно ни исходило. Студент, убитый во сне дроном, остается жертвой — будь он украинцем или русским. Европа, которая рядится в одежды прав человека и при этом практикует столь очевидные двойные стандарты, предает собственные ценности. Это уже не моральная позиция, это соучастие.
«Армяне заслуживают большего»
— В Армении прошли парламентские выборы, на которых победу одержал Никол Пашинян. Насколько важен для ЕС проевропейский курс Еревана и что Брюссель реально может предложить Армении?
— Евросоюз дает много обещаний, но если посмотреть на его конкретные результаты на Кавказе, то достижения еще надо поискать. Он не слишком помог странам региона тогда, когда они действительно в этом нуждались.
И в условиях крупных выборов то, что ЕС делает в Армении, я скажу прямо: это не помощь, это вмешательство. ЕС обещает финансирование, перспективы интеграции всем, кто заявляет о поддержке его повестки. Но за этой показной щедростью стоит цель, которая на самом деле не особенно скрывается: ослабить российское влияние в регионе. Армяне заслуживают большего, чем быть инструментом геополитики.
— Может ли активность ЕС вокруг Армении повлиять не только на внутреннюю политику страны, но и на мирный процесс с Азербайджаном?
— Я хочу подчеркнуть одну важную вещь: посмотрите, что происходит между Арменией и Азербайджаном. Две страны находятся на пороге исторического мирного соглашения. Сегодня обе страны находятся в своих международно признанных границах. И это соглашение выстраивается без Евросоюза.
Однако ЕС сегодня, похоже, хочет вмешиваться в армянскую политику и в формирующиеся политические балансы — вплоть до того, что это может поставить под угрозу будущий мир.
«Без Франции воинственная линия Брюсселя не удержится»
— Во Франции уже начинается борьба за президентские выборы 2027 года. Может ли смена власти в Париже привести к пересмотру французской политики в отношении России и Украины?
— Это не только возможно, это желательно. И я думаю, что французы тоже этого хотят. Французский народ устал платить за войну, которая не является его войной, за братоубийственную войну между двумя славянскими народами, которые до 2014 года во многом жили в добром согласии. Войну, в которой у Франции нет никакого прямого стратегического интереса. Никакого.
И именно здесь официальный дискурс становится действительно трудно защищать. В чем интерес Франции в этом конфликте? Нам никогда ясно не отвечают. Нам говорят о ценностях, демократии, международном порядке, но это пустые слова, позы.
А что конкретно сделала Франция? Она отрезала себя от важнейших энергетических рынков, ухудшила отношения с историческим партнером, выстроилась по атлантистской линии, которая в первую очередь служит американским интересам.
Поэтому 2027 год — ключевая дата. Если французы выберут реальную, а не косметическую смену курса, это действительно может изменить расклад, в том числе на европейском уровне, потому что без Франции воинственная линия Брюсселя не удержится.
— В условиях инцидентов с беспилотниками в странах Балтии в Европе стали чаще говорить о риске прямого столкновения НАТО и России. Насколько этот сценарий реален?
— Этот риск вполне реален, и он растет. Инциденты множатся: украинские беспилотники падают в Латвии, дрон сбит истребителем F-16 НАТО над Эстонией, тревоги в Литве. Мы нормализуем ситуации, которые еще два года назад вызвали бы крупный дипломатический кризис.
Меня глубоко тревожит атмосфера, которая создается, особенно то, что я слышу из Парижа. Эммануэль Макрон, у которого остался всего год мандата и которого ненавидят по всей стране, множит заявления и сигналы в пользу военной эскалации. Президент в конце правления, без большинства, без народной легитимности, который играет с огнем прямого столкновения между НАТО и Россией, — это безответственно.
Ни один из наших народов не заинтересован в таком сценарии. Война должна прекратиться. А для этого европейцам нужно найти ресурсы, чтобы привести к власти лидеров, у которых будет смелость подписать мир, лидеров, которые выберут дипломатию, а не гонку на повышение.
