«Разворот на Восток — это новые возможности и новые вызовы»
Инвестиционная активность, развитие транспортной и энергетической инфраструктуры, а также переосмысление роли Дальнего Востока и Арктики в глобальной экономике стали ключевыми темами развития регионов в последние годы. Министр РФ по развитию Дальнего Востока и Арктики Алексей Чекунков в разговоре с «Известиями» 5 июня на полях Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ) рассказал о динамике инвестиций, новых промышленных проектах, о трансформации восприятия восточных регионов России и росте их значимости в международной повестке.
«Дальний Восток был сердцем Европы в Азии»
— В условиях текущей экономической и геополитической ситуации корректируется ли стратегия развития вашего региона? С какими основными вызовами вам приходится сталкиваться сегодня?
— Было принято несколько лет назад говорить о так называемом развороте на Восток. Для нас это немного смешно звучит, потому что Дальний Восток всю жизнь был сердцем Европы в Азии. Но тем не менее это создает и ряд новых возможностей, и ряд новых вызовов: растет грузопоток, растут взаимные инвестиции, товарооборот. Мы почти на $240 млрд только с Китаем торгуем вместе. Уже обозначена новая цифра — достичь $300 млрд взаимной торговли.
Как форпост на Востоке сейчас, конечно, растут наши дальневосточные регионы. Они несут особую нагрузку, особую ответственность, но и представляют новые возможности. Несмотря на все вызовы и ограничения последних лет, у нас инвестиции не спотыкались и не замедлялись. Каждый год темп инвестиций был выше, чем в среднем по стране.
Сейчас портфель инвестиций, который сопровождает наше министерство с корпорацией, уже превысил 15 трлн рублей. Значимая сумма. 4 тыс. инвестиционных проектов — это Дальний Восток и Арктика в сумме. И каждый год фактически вкладывается уже больше триллиона. Это только инвестиции с господдержкой.
Это как раз те инвестиции, которых точно не было бы, если бы не сфокусированная система по развитию этих регионов. Если каждый год в ДФО инвестируется 4 трлн рублей и триллион — это проекты с господдержкой, можно сказать, это те самые 25% прибавки, которые дала определенная президентом политика по опережающему развитию региона.
Это и налоговые льготы, и помощь в обеспечении проектов инфраструктурой, земельными участками, кадрами, социальные программы, программы, которые позволяют привлечь и удержать людей. Весь этот комплекс мер как минимум на четверть позволяет увеличить темп развития региона.
— То есть инвесторы в целом сохраняют интерес к региону и продолжают реализовывать проекты, несмотря на геополитические и экономические сложности? Или сегодня они всё же нуждаются в дополнительных мерах поддержки?
— Инвесторы — что они просят? С самыми лучшими компаниями взаимодействия меньше. Самые сильные — они довольно самодостаточные. То, что Дальний Восток стали выбирать всё чаще, действительно заметно. При этом всё реже звучат жалобы на удаленность, нехватку инфраструктуры и дефицит населения.
Однако сохраняется дефицит кадров, и это уже общероссийская проблема. При уровне безработицы около 2% брать работников попросту негде — ни на вахтовую, ни на постоянную работу. В результате усиливается конкуренция за трудовые ресурсы, растет уровень заработных плат.
При этом новые возможности, близость азиатских рынков означают и близость рынков сбыта, источников компонентов, всех комплектующих — для любого производства это важно. Это близость финансовых центров, отдаленность от зон напряжения.
Очевидно, что вопросы безопасности сегодня выходят на первый план. И мы наблюдаем рост интереса инвесторов к созданию новых производств и запуску проектов, которые долгие годы оставались «на полке».
— Какие инвестиционные проекты, реализуемые сегодня в регионе, вы считаете наиболее значимыми и перспективными? Какого экономического и социального эффекта вы ожидаете от их реализации?
— Во-первых, я хочу сказать, что это мое личное мнение, сформировавшееся за почти четверть века работы в инвестициях на государственной службе. Я считаю, что очень неправильно стесняться природных ресурсов — ими нужно гордиться.
Вот когда говорят «сырьевой придаток» — это стыдно, глупо, и это любительские рассуждения. Люди, которые не сталкивались с серьезной большой горнодобычей, с серьезным большим нефтегазом, могут себе такое позволить. У них язык поворачивается называть это низкотехнологичным бизнесом. Однако это очень высокотехнологичный бизнес.
Найти, разведать месторождение, разбурить нефтяное или газовое месторождение, создать транспортную систему — это миллиарды и миллиарды долларов инвестиций. И есть такие проекты, которые лежали десятилетиями. Например, месторождение, которое открыли в 1949 году. В советское время даже думали заложить ядерный заряд, чтобы привести горную массу в соответствие и его добывать.
Только в 2018 году подобрались к его разработке. Уже вложено больше 300 млрд рублей. Это не концентрат, а продукция высокого передела — катодная медь. Это то, что сейчас необходимо для всей возобновляемой энергетики и электромобилей. Для всей экономики новых технологий нужна медь.
Когда видишь такие проекты, прежде всего испытываешь гордость. Они крайне важны для экономики. И, что самое главное, они создают новые рабочие места. Как говорят экономисты, с высокой производительностью труда, а проще говоря — с более высокой заработной платой.
Средняя зарплата в проектах с господдержкой на 62% выше, чем в среднем по стране. Выше зарплата — у людей больше денег остается на жилье, на жизнь. Жилье мы удешевили на Дальнем Востоке и в Арктике благодаря дальневосточной ипотеке.
Значит, у людей больше денег остается, и они рожают больше детей. На Дальнем Востоке почти в два раза выше коэффициент рождения третьих и последующих детей. У нас каждый третий ребенок в ДФО рождается в многодетной семье. И это очень здорово, потому что многодетность — это, мне кажется, вообще залог такого социального счастья, залог того, что люди остаются на территории, залог развития страны.
— Какие меры сегодня принимаются для привлечения частных инвестиций в регион? И если говорить об иностранных инвесторах, сохраняется ли их интерес к реализации проектов?
— Иностранные инвестиции у нас занимают чуть менее 10% портфеля — порядка 1,2 трлн рублей из 15. И 80% из этой суммы — это китайские инвестиции на Дальнем Востоке. Я ожидаю, что эта доля будет расти.
Мы видим сейчас повышенный интерес, связанный, откровенно говоря, с тем, что западные компании ушли. А Россия всё-таки гигантский рынок. Мы четвертая экономика мира, и большие умные компании не только из Китая, но и из Индии, например, видят, что нужно занимать нишу.
И здесь, прямо на ПМЭФ, у нас целый ряд консультаций с китайскими, с индийскими предпринимателями, которые там, где они сильны, — ну в частности, индийцы в фармацевтике, китайцы — вообще в любом производстве, в машиностроении, в электротехнической продукции.
И для этого созданы международные территории опережающего развития, где мы понимаем, что это не только налоговые льготы, но и защита от санкций и от нелегитимных атак третьих стран.
Мы предусмотрели такие механизмы, в том числе закрытый реестр участников, возможность открытия филиалов иностранных банков, чтобы им удобно было обслуживаться, рабочую силу без квот, 15 лет стабилизации условий, так называемую дедушкину оговорку, то есть 15 лет не поменяются условия работы.
Видим высокий интерес, первые проекты — китайские, но за ними, уверен, пойдут и другие.
«Развитие инфраструктуры — главный приоритет»
— Для частных инвесторов одними из ключевых факторов остаются транспортная доступность и обеспеченность энергоресурсами. Как сегодня на Дальнем Востоке решаются эти вопросы?
— Сейчас мы дорабатываем и по поручению президента в этом году вносим обновленную стратегию развития Дальнего Востока до 2036 года. В ней первым приоритетом обозначено развитие инфраструктуры, прежде всего создание новых энергогенерирующих мощностей и развитие логистических коридоров.
В энергетике важно учитывать три ключевых фактора, по каждому из которых мы планомерно работаем. Программа уже согласована с Минэнерго.
Первый фактор — это эффективность существующей энергетики. То есть не только строить новую энергетику, нужно смотреть, как мы потребляем энергию. И в некоторых случаях запас повышения эффективности — до 20%. То есть ту же электроэнергию, которая уже есть, если более разумно использовать, например чуть сдвигать время пиков энергопотребления, энергоемкие производства переводить во вторую-третью смену, то есть немного разгружать систему.
Она же энергетика, она от времени зависит: ночью люди спят, значит, ночью выгоднее. Можно тарифы подрегулировать, производство стимулировать, работать тогда, когда люди спят. То есть первый компонент — энергоэффективность.
Второй компонент — это создание новой энергетики для тех производств, которые уже заявлены. Есть официальная программа СИПР, в которую включено около 1,8 ГВт до 2030 года, которые будут созданы по программе развития энергетики.
И третий компонент — это уже перспективная энергетика для будущих проектов. Там есть и такие стратегические объекты, как новые атомные электростанции в Хабаровском крае и в Приморье. И возобновляемая энергетика — солнце, ветер, энергетика изолированных районов. Это очень детально и внимательно проработанный вопрос, он сейчас находится в стадии реализации.
— Как сегодня развивается транспортная и логистическая инфраструктура Дальнего Востока и Арктики, какие направления становятся ключевыми?
— В первую очередь это железные дороги. Я помню в юности, как ругались на БАМ: говорили, что это какая-то брежневская прихоть. Потом в 1990-е говорили, что вообще его не надо достраивать. Сейчас без БАМа не было бы страны. Битва идет за каждый вагон, чтобы он попал на БАМ.
Поэтому идет расширение уже и второго, и третьего этапов развития Восточного полигона. Есть инвесторы, которые, не дождавшись развития инфраструктуры, свою железную дорогу построили.
Погранпереходы очень важны, я думаю, что мы будем видеть не только повышение эффективности самих погранпереходов, в первую очередь с Китаем — 4 тыс. км границы, — мы будем видеть новые технологии, в том числе беспилотные. Они позволят существенно повысить скорость обработки грузов, перевалки грузов и их движения.
Поэтому в сумме логистика будет, безусловно, повышаться и ускоряться. Вкупе с развитием трансарктического транспортного коридора это позволит переваливать значительно больше грузов.
Севморпуть — это то, к чему сейчас огромный интерес в свете событий в Ормузском проливе. Раньше уже Суэцкий канал «спотыкался», поэтому важное новое заявление китайских коллег о том, что они к 2030 году хотят провозить по СМП 20 млн т, — это очень много. К 2030 году мы должны значительно превысить планку в 100 млн т общего грузопотока по Севморпути.
«Дальний Восток становится кузницей молодежи»
— Несмотря на экономические и инфраструктурные изменения, одной из ключевых проблем остается отток населения с Дальнего Востока. Какие меры сегодня принимаются, для того чтобы удерживать людей в регионе и стимулировать их к переезду туда?
— У нас в 2024 году был миграционный приток — 24 тыс. человек. В связи с демографическими тенденциями численность населения всё равно немного сократилась, но это демографический цикл, в котором находится вся страна.
Новое отношение к Дальнему Востоку я бы вкратце сформулировал как новый стимул, мотивацию, почему люди едут на Дальний Восток.
Сейчас молодежь потянулась за образованием. Мы очень рады этому и целенаправленно над этим работали, инвестировали в университеты Дальнего Востока. И у нас за последние три года в три раза выросла доля абитуриентов из других регионов России. Она всё еще небольшая — только каждый 10-й из других регионов, но это уже достижение для Дальнего Востока.
Если человек приехал учиться в институт, он, как правило, заводит друзей, семью, становится дальневосточником, находит местную работу. Всю жизнь образовательная миграция со знаком минус давала до 50% оттока населения — люди уезжали учиться в другие регионы.
Мы нашли для каждого вуза Дальнего Востока свою нишу, свою специализацию, в которой он силен. И это позволяет уже привлекать студентов из других регионов. Пока это 10%, мы ставим цель — до 25% студентов из других регионов, и тогда Дальний Восток становится такой интересной кузницей молодежи.
— Как вы оцениваете результаты работы «Дальневосточной ипотеки» и есть ли планы по продлению или модернизации этой программы?
— Да, это важнейшая для нас программа. Она позволила 207 тыс. семьям обновить жилье. Общая сумма денег за шесть лет, привлеченных по этой программе, — более триллиона рублей. Это знаковая программа, которая позволила в два раза увеличить темп строительства жилья, а главное — люди получили новые, более комфортные квартиры. Решением президента до 2030 года эта программа будет на Дальнем Востоке и в Арктике работать со ставкой 2% годовых.
— Как сегодня решается проблема энергодефицита в отдельных регионах Дальневосточного федерального округа? Какие меры принимаются для развития генерации?
— В том числе есть технологические решения, есть решения, связанные с возобновляемой энергетикой, новые батареи, которые позволяют сейчас по-новому относиться к снабжению отдаленных изолированных районов. То есть это не только северный завоз, не только, грубо говоря, солярка и ископаемое топливо. Это уже и новые технологии, которые позволяют устанавливать комбинированные гибридные станции, повышать эффективность и повышать экологичность энергетики.
«Восточные партнеры занимают освобожденные Западом ниши»
— Вы упоминали развитие взаимодействия с Китаем, Индией и странами АСЕАН. При этом на форуме присутствуют и представители западных стран. Как сегодня выстраивается диалог с западными партнерами — есть ли контакты и изменился ли формат взаимодействия?
— Запад — это обобщенное понятие. Всегда остаются более вменяемые люди, которые сохраняют контакты: по научной линии и гуманитарной линии.
У нас есть взаимодействие с Норвегией на Шпицбергене. Есть запросы из Соединенных Штатов, в первую очередь касающиеся взаимодействия в Арктике.
Мы вместе с РФПИ занимаемся подборкой инвестиционных проектов для Арктического инвестиционного фонда. Пока коллективное безумие Запада в отношении России еще не прекратилось, и в этом смысле свято место пусто не бывает, наши восточные партнеры очень внимательно и последовательно занимают освобожденные Западом ниши. Мы будем делать то, что выгодно для России.
— Как сегодня складываются отношения с Норвегией, в том числе в контексте совместной работы на Шпицбергене, с учетом текущей геополитической ситуации?
— У нас сильный посол в Норвегии, который раньше как раз был представителем России в Арктическом совете, Николай Корчунов. У нас очень сильное руководство треста «Арктикуголь», который работает на Шпицбергене.
Я считаю, что ребята делают работу мирового уровня, о них даже пишут зарубежные СМИ. Они реализуют по-настоящему «человечные» и красивые проекты. Например, организовали самый северный в мире парад Победы с авиационной частью. За это их оштрафовали на 500 тыс. рублей, которые мы с гордостью оплатили, — в тот год даже в Москве не было авиационной части. А на Шпицбергене пролетел Ми-8-300, и это было очень трогательно и впечатляюще.
— Ну вот с властями той страны удается договариваться?
— Нас так просто не подвинешь.
«Арктика — это геополитическая территория, в которую весь мир вовлечен»
— Какие законодательные инициативы Минвостокразвития планирует в ближайшее время еще для развития региона?
— Самое главное — это законопроект о единой ТОР, а единая территория опережающего развития — это поручение президента, который, я процитирую, на прошлом Восточном экономическом форуме прямо сказал сделать следующий кардинальный шаг в развитии Дальнего Востока и Арктики, объединив их в единый преференциальный режим.
Следующая глава, которая открывает новые десятилетия, которая берет все лучшее, что уже наработано в режимах: территориях опережающего развития, свободном порте Владивосток, Арктической зоне Российской Федерации, УЭЗ в Магадане, Курильском режиме и ИНТЦ — Инновационном научно-технологическом центре на острове Русский.
Вот я перечислил шесть преференциальных режимов, которые у нас существуют. Мы делаем объединенный, который собрал все лучшее из них и еще даст инвесторам новые альтернативные возможности.
Мы с Минфином уже это согласовали, и я думаю, что это еще выше поднимет привлекательность региона для инвестиций.
— Помимо крупных инвестиционных проектов Дальний Восток сегодня всё чаще рассматривается и как туристическое направление. Насколько, на ваш взгляд, растет интерес к этим территориям со стороны российских и зарубежных туристов?
— На 12% вырос турпоток за год, и это высокий темп. Мы ожидаем в целом удвоения турпотока к 2030 году по сравнению с 2024-м. Это указ президента, национальные цели, но я думаю, мы эту планку даже превысим, потому что, конечно, люди открывают не просто внутренний туризм — люди открывают именно Дальний Восток и Арктику.
В целом по всем нашим преференциальным режимам сейчас реализуется 400 проектов в области туризма. Это самые разные проекты — от маленьких глэмпингов до крупных проектов масштаба «Три вулкана» на Камчатке, «Горный воздух» на Сахалине, курорта в Хасанском районе, части федерального проекта «Байкал — пять морей». Это развитие озера Байкал.
И в целом, конечно, мы видим, что качество туристических проектов растет. Люди, которые их распробуют, один раз прилетев, потом возвращаются, и турпоток растет очень стабильно.
— Что вы считаете главным результатом с прошлого ПМЭФ в развитии региона? И если шире — какой самый яркий успех за всё время работы вы бы выделили?
— Я думаю, это новое восприятие людьми Арктики и Дальнего Востока. Я даже когда начинал работать, уже 13 лет в команде Юрия Петровича Трутнева, шесть лет руководил Инвестиционным фондом развития Дальнего Востока, и поначалу было непонимание.
Люди говорили: «Ну у вас же там закон тайга, прокурор, медведь, что там за медвежий угол, там дальневосточники — дикий такой русский Техас». Кто-то подшучивал, кто-то не понимал, были те, кто был в теме, но был такой стереотип: лес, рыба, золото, тигры, медведи.
А сейчас все понимают, что Арктика — это геополитическая территория, в которую весь мир вовлечен, что Дальний Восток — это территория, где мы соседствуем с Китаем, Японией, Кореей, что это быстрорастущая Азия, что там вообще происходят главные процессы мировой экономики и политики. И, в общем-то, отношение людей очень сильно изменилось.
Мы, соответственно, стараемся конвертировать это отношение в новые инвестиции, в новые интересные проекты, в новое качество жизни для дальневосточников и северян.
